top of page

Сергей Коняшин. Фонтан на улице Нордау: хайфский инцидент 9 мая 2025 года как акт производства «Другого» в русскоязычной общине Израиля

3 минуты назад
27 мин. чтения
Улица Нордау Хайфа, бумага, маркеры, 21/29.7 см, картина: Йоси Любальски
Улица Нордау Хайфа, бумага, маркеры, 21/29.7 см, картина: Йоси Любальски

Аннотация: На материале одного инцидента — избиения пожилого репатрианта участниками шествия «Бессмертный полк» в Хайфе 9 мая 2025 г. — анализируется механика производства образа «Другого» внутри русскоязычной общины Израиля. Показано, что нынешняя внутренняя граница общины не совпадает ни с одним из её прежних делений (по происхождению, стране исхода, времени приезда) и строится из общего ресурса, на который претендуют обе стороны, — памяти о Второй мировой войне. Размечается она антисемитской лексикой, унаследованной от Российской империи и СССР («жидобандеровец», «жидомоскаль»). Прослежено, как хайфское празднование Дня Победы из муниципального парада, проводившегося с 2004 г., превратилось в шествие «Бессмертного полка» с участием российских дипломатов, жёстко привязанное к 9 мая. Инцидент рассматривается сквозь призму теорий предрассудка (Оллпорт, Тэджфел, Барт, Фрейд), семиотики знака (де Соссюр), типологии патриотизма и ур-фашизма (Эко), политической толерантности (Салливан) и социополитических расколов израильского общества (Рам). Предложены понятия внутригрупповой политической толерантности и импортированного раскола — конфликта, который непрерывно подпитывается внутри общины по транснациональным каналам, оставаясь при этом невидимым для израильских институтов. Привлечены данные социологических опросов русскоязычных израильтян 2014–2024 годов. Оговорена историческая роль ОУН–УПА в уничтожении евреев Украины.


Ключевые слова: русскоязычные израильтяне; память о Второй мировой войне; «Бессмертный полк»; язык вражды; антисемитизм; политическая толерантность; социополитические расколы; российско-украинская война


Автор: Сергей Коняшин, ORCID: 0009-0003-9036-5176, докторант Школы коммуникации Ариэльского университета, Израиль. Адрес эл. почты: zeev_ser.dahan_ko@msmail.ariel.ac.il


Sergey Konyashin. The Fountain on Nordau Street: The Haifa Incident of May 9, 2025 as an Act of Producing the “Other” in Israel’s Russian-Speaking Community


Abstract: Drawing on a single incident — the beating of an elderly immigrant by participants of the “Immortal Regiment” march in Haifa on 9 May 2025 — the article examines how the image of the “Other” is produced within Israel’s Russian-speaking community. It shows that the current internal boundary matches none of the community’s earlier divisions (descent, country of origin, time of arrival) and is built from a resource both sides claim: the memory of World War II. It is marked with antisemitic vocabulary inherited from the Russian Empire and the USSR (zhidobanderovets, zhidomoskal). The article traces how Haifa’s Victory Day celebration changed from a municipal parade held since 2004 into an “Immortal Regiment” march attended by Russian diplomats and fixed to 9 May. The case is read through theories of prejudice (Allport, Tajfel, Barth, Freud), the semiotics of the sign (Saussure), typologies of patriotism and Ur-Fascism (Eco), political tolerance (Sullivan) and the sociopolitical cleavages of Israeli society (Ram). Two notions are proposed: in-group political tolerance and imported cleavage, a conflict that keeps entering the community through transnational channels and stays invisible to Israeli institutions.  The analysis draws on surveys of Russian-speaking Israelis (2014–2024) and addresses the role of the OUN and UPA in the destruction of Ukrainian Jewry.


Keywords: Russian-speaking Israelis; World War II memory; Immortal Regiment; hate speech; antisemitism; political tolerance; sociopolitical cleavages; Russia–Ukraine war


Corresponding author: Sergey Konyashin, ORCID: 0009-0003-9036-5176, Doctoral Candidate, School of Communication, Ariel University, Israel. Email: zeev_ser.dahan_ko@msmail.ariel.ac.il


Введение

9 мая 2025 г. 62-летний житель Хайфы Виталий Кардашов, инженер и фотограф, проживший в Израиле более тридцати пяти лет, вышел к шествию памяти советских ветеранов Второй мировой войны «Бессмертный полк» с самодельным плакатом: «Не марайте память дедов. Они не бомбили Киев!». В предыдущие годы он ходил на эти шествия как их участник. В этот раз его обматерили, избили и трижды сбросили в городской фонтан. Когда он пытался выбраться из воды, участники шествия кричали ему: «Зачем пришли сюда, бандеровцы?».


Израильтянин, репатриировавшийся из бывшего СССР и осуждавший путинскую войну против соседнего государства, не был ни этническим украинцем, ни националистом, ни сторонником идеологии Степана Бандеры. Вербальный ярлык, повешенный на него агрессивной русскоязычной толпой в центре Хайфы, не сообщал о нём никакой правдивой информации. Он выполнял иную, единственную функцию — проводил границу между «Своими» и «Другими», чтобы вытолкнуть за неё идеологически неугодную фигуру.


Именно эта вербальная операция — даже не физическое насилие как таковое — формирует практику ненависти внутри русскоязычного сообщества Израиля. Внутренних различий у этой общины всегда было много: по стране и даже городу исхода, по происхождению, по времени приезда. Нынешняя граница не совпадает ни с одним из них, поэтому образ «Другого» конструируется из единого ресурса, на который претендуют обе стороны, — памяти об участии общих предков во Второй мировой войне. Показательно, что размечается эта граница часто средствами антисемитского словаря, хорошо узнаваемого жителями стран бывшего СССР и выходцами из них.


Календарь и память

Для читателя, не выросшего в постсоветской культуре, эпизод у фонтана в Хайфе остаётся непрозрачным без разъяснения некоторых подробностей. В советской и постсоветской исторической традиции события с июня 1941 по май 1945 года внутри Второй мировой войны воспринимаются как отдельное явление, известное под названием «Великая Отечественная война», — это война сталинского СССР с гитлеровской Германией после того, как эти страны перестали быть союзниками.


День капитуляции германского нацистского режима отмечается в России, в большинстве постсоветских государств и части бывших социалистических стран как национальный праздник. Его дата — 9 мая — выбрана по дню подписания капитуляции по московскому времени. По берлинскому времени это было ещё 8 мая — и именно эту дату считают днём разгрома нацистской Германии в остальном мире[1]. Если раньше такое различие выглядело скорее техническим, то после путинской агрессии против Украины оно приобрело ярко выраженное символическое и политическое значение. Поэтому в 2023 г. Украина перенесла собственное поминовение на 8 мая[2], окончательно порвав с постсоветской мемориально-исторической системой.


Для Израиля победа над нацистской Германией — не чужой праздник. В армиях стран антигитлеровской коалиции сражались около полутора миллионов евреев. Треть из них — в рядах советской Красной армии (Roberman 2007: 1043). Для советского еврейства победа 1945 г. означала не только военный успех, но и факт собственного физического выживания. Наступление Красной армии было единственным, что остановило уничтожение евреев нацистами на оккупированных территориях.


Однако место в израильском мемориальном календаре эта дата получила не сразу. В 1950–1960-е годы её отмечали лишь местные коммунисты в Лесу Красной армии в Иерусалимских горах (Propola 2020: 359–361). К началу «большой алии» 1990-х победу над Германией в Израиле по-прежнему публично не отмечали. История еврейских солдат союзных армий была «замолчана и практически забыта» (Roberman 2007: 1051). Признания добивались сами ветераны-репатрианты. С 1995 г. они проводили парады в Иерусалиме, открывали музеи и ставили памятники (Roberman 2007: 1049–1054). В 2000 г. Кнессет принял Закон о статусе ветеранов Второй мировой войны, который закрепил 9 мая как День победы над нацистской Германией. В 2017 г. принят отдельный Закон о Дне победы над нацистской Германией[3] (Propola 2020: 370). От первого парада до этого закона прошло двадцать два года.


Сегодня в Израиле проживает свыше миллиона репатриантов из бывшего СССР и их потомков (Propola 2020: 357–358). Это около седьмой части населения страны. После 2022 г. к ним добавилась новая волна приехавших одновременно из России и из Украины — то есть с обеих сторон продолжающейся войны. Таким образом, раскол, обнажившийся у хайфского фонтана 9 мая 2025 г., затрагивает не маргинальную группу, а один из крупных сегментов современного израильского общества.


Ритуал и его знаки

Акция «Бессмертный полк» возникла в 2012 г. в российском городе Томске как низовая гражданская инициатива журналистов местной телекомпании. Люди выходили на улицу с фотографиями своих родственников, воевавших против нацистов. Однако в последующие годы формат мероприятия был присвоен российским государством, которое превратило его в обязательное, подотчётное властям и жёстко управляемое шествие с административным принуждением к участию. Показательно, что создатели акции вторжение России в Украину публично осудили в первые же его дни, а в апреле 2022 г. попросили не ассоциировать себя с дальнейшими шествиями «Бессмертного полка», которые, по их словам, утратили свой первоначальный смысл[4].


Визуальный словарь акции также требует пояснения. Бутафорские «георгиевские ленты» — чёрно-оранжевые полоски ткани, воспроизводящие расцветку наиболее узнаваемой российской воинской награды, — после 2014 г. превратились в опознавательный знак прокремлёвской политической позиции. В Украине, Латвии, Литве, Эстонии и Молдове их публичная демонстрация запрещена законом. Маскарадная военная форма сталинской армии, в которую облачается часть участников, часто имитирует также форму НКВД — органа государственной безопасности СССР, проводившего массовые репрессии и депортации целых народов[5], — а также «заградительных отрядов», расстреливавших собственных отступавших солдат. В отличие от пожилых ветеранов, для которых ношение формы сталинской армии было естественным в годы их фронтовой молодости, для современных людей такая одежда вряд ли выглядит нейтральной отсылкой к дискурсу антигитлеровского боевого братства. В контексте кремлёвской пропаганды она демонстративно включает восхваление советского репрессивного аппарата.


Начиная с середины 2010-х годов шествия «Бессмертного полка» стали проводиться за рубежом, причём заметную роль в их организации играют российские загранучреждения[6]. В Израиль этот формат пришёл в 2014 г. усилиями местных активистов[7]. В Хайфе он наложился на городскую традицию, сложившуюся десятилетием раньше. Парад ветеранов проводился здесь с 2004 года в центре города. Первый из них прошёл по улице Нордау, а начиная с 2005 года колонна шла по улице Герцль. Замысел принадлежал сотрудникам муниципального управления абсорбции. Его поддержал мэр города (Propola 2020: 364–365). К середине 2010-х годов парад собирал, по данным мэрии, около десяти тысяч человек. В 2016 году в одном строю с ветеранами прошли участники «Бессмертного полка»[8].


Раскол внутри этой традиции обозначился после аннексии Крыма Россией и начала развязанной ею войны на Донбассе. Л. Фиалкова и М. Еленевская, много лет участвовавшие в хайфском шествии, описывают его в 2015 г. так: "многие, включая детей, пришли с георгиевскими лентами, некоторые несли флаги России и самопровозглашённых донецкой и луганской «республик», а в конце официальной церемонии пожилой проукраинский активист попытался отобрать один из флагов с криком «Никакой политики!»" (Fialkova, Yelenevskaya 2015: 113). Линия агрессивного противостояния между пророссийской и проукраинской частями русскоязычной общины Израиля прослеживается, таким образом, с 2014 года. Таким образом, к моменту событий у фонтана на улице Нордау она имела уже более чем десятилетнюю историю.


Язык вражды

«Бандеровец» (этим словом обозвали Виталия Кардашова) — исторически и идеологически нагруженное оскорбление в странах бывшего СССР. Оно происходит от фамилии Степана Бандеры, лидера радикального крыла украинских националистов в середине XX века. Для современного Киева Бандера — почитаемый герой национально-освободительного движения. Однако историческая реальность значительно мрачнее героического мифа. Организация украинских националистов (ОУН) и её вооружённое крыло — Украинская повстанческая армия (УПА) — исповедовали воинствующий антисемитизм и активно участвовали в геноцидальном истреблении еврейского населения Украины в 1941–1944 годах (Химка 2025). Часть галицийских националистов прямо служила гитлеровцам в рядах 14-й дивизии СС (Чернявский 2026). В том числе на эти факты опирается современная российская пропаганда, обоснованно показывая Бандеру нацистским пособником и организатором террора против советской власти.


Таким образом, продвигаемый украинскими властями на официальном уровне культ ОУН и УПА, выглядит серьёзной историко-политической ошибкой. Он не только оскорбляет память многочисленных жертв приверженцев идеологии Бандеры, но и вручает Кремлю готовые аргументы для его собственной агрессивной пропаганды. При этом важно подчеркнуть, что предмет нашего анализа в данной статье — не ОУН, а слово «бандеровец» в его сегодняшнем лексическом употреблении. В частности, насколько сильно оно оторвалось от своего первоначального исторического содержания, превратившись в инструмент разметки «своих» и «чужих».


В постсоветском российском общественно-политическом лексиконе оскорбление «бандеровец» давно стало стереотипным клеймом предателя и пособника нацистов, применяемым чрезмерно расширительно — далеко за пределами реальной принадлежности к украинскому националистическому движению середины XX века. В современной кремлёвской пропаганде оно окончательно превратилось в эмоциональное обзывательство любого, кто поддерживает Украину больше, чем Путина, утратив тем самым какой-либо содержательный смысл. Сталинский режим, с которым эстетически и символически ассоциирует себя авторитарный режим Путина, выступает здесь не столько историческим противником ОУН, сколько источником терминологического словаря, давно оторванного от своего оригинального контекста.


Показательно, что в своей речи на параде 9 мая 2022 года Путин объяснял вторжение неизбежностью «столкновения с неонацистами, бандеровцами, на которых США и их младшие компаньоны сделали ставку»[9] — то есть «бандеровцами» он называет уже не только украинское государство, но и стоящие за ним некоторые западные страны. Таким образом, употребление термина «бандеровец» доведено в современной России до полного абсурда даже на самом высоком уровне.


Ритуал и контрзнак

К 2025 г. хайфское шествие "Бессмертного полка" имело мало общего с оригинальным мероприятием. В пандемию COVID-19 (2020 и 2021 годы) городской парад по улице Герцль не разрешался по санитарным соображениям. В 2022 году мэрия вновь отказалась от него, чтобы избежать столкновений участников из-за войны в Украине. В 2023 году по тем же соображениям шествие заменили концертом[10]. Однако утром 9 мая 2023 года пророссийские общественные объединения самостоятельно провели на улице Нордау отдельное шествие «Бессмертного полка». В колонне помимо граждан Израиля прошли также российские дипломаты. На митинге выступил генеральный консул России в Хайфе[11].


Шествие 9 мая 2025 г., по сообщениям израильской русскоязычной прессы, курировало российское генеральное консульство[12]. Это было не стихийное собрание, а мероприятие с устойчивым набором прокремлёвских символов: портретов фронтовиков, красных советских знамён, военной формы сталинской армии, бутафорских лент боевых наград. Каждый из этих знаков по отдельности отсылает к победе СССР над нацизмом. Однако собранные вместе и вынесенные на улицу израильского города, они прямо символизировали лояльность участников акции современному российскому государству. Эту связку на протяжении последних лет тщательно выстраивал и настойчиво воспроизводил сам Кремль, приравнивая в своей пропаганде участие в акциях памяти о Второй мировой войне приверженности их участников путинской интерпретации войны, включая оправдание его вооружённой агрессии против Украины.


Так, объявляя о вторжении 24 февраля 2022 года, Путин заявил, что Россия будет стремиться «к демилитаризации и денацификации Украины», и тут же мобилизовал память о войне как аргумент. К украинским военным он обратился со словами, что их «отцы, деды, прадеды не для того сражались с нацистами… чтобы сегодняшние неонацисты захватили власть на Украине».[13] Спустя два с половиной месяца, выступая на параде 9 мая, он прямо вписал свою новую войну в ряд старых. «Ополченцы Донбасса» и российские войска, по его словам, «сражаются на своей земле… где насмерть стояли герои Великой Отечественной войны», и делают это «за то, чтобы никто не забыл уроков Второй мировой».[14]


Память о победе над нацизмом была, таким образом, официально назначена Путиным оправданием его новой военной агрессии. Поэтому человек, выходящий в 2025 году на улицу с полным набором государственных российских символов этой памяти, — независимо от его личных мотивов — невольно воспроизводит именно эту, кремлёвскую версию связи между 1945 и 2022 годами. Собственно, против этого и протестовал со своим плакатом возле хайфского фонтана израильтянин-репатриант Виталий Кардашов.


Написанные на его плакате слова ударили в самое сердце идеологической конструкции Москвы — и именно поэтому они оказались столь болезненно восприняты. Его надпись не отвергала подвига общих предков, а прямо претендовала на него как альтернативная точка зрения. «Деды» в его тексте — это те же самые деды, чьи фотографии принесли на шествие сами участники «Бессмертного полка». Получается, что сами участники шествия осквернили память своих предков присоединением к военным преступлениям путинской армии в Украине. Это был явный противовес внутри привычного им ритуала, который использовал его же сакральный материал против него самого. Поэтому ответом толпы стала не полемика, а грубая физическая сила — спор о владении памятью не может быть разрешён логическими аргументами. Ведь речь здесь идёт уже не о фактах, а о моральном праве на эмоциональный символ.


Существенно и то, что произошло после. Нападавшие были немедленно опознаны по видеозаписям. Доказательства переданы следствию. Однако до сих пор обвинение не предъявлено никому. Основной подозреваемый — один из тех, кто подзуживал толпу, сам бил Виталия Кардашова и сталкивал его в фонтан, — сохранил не только статус волонтёра полиции, но и лицензию на ношение оружия. На фотографиях с места происшествия пистолет отчётливо виден у него на поясе.


«Другой» без признака

Сразу обозначим границы нашего анализа. Мы анализируем только дискурс, а не личности участников. Поэтому данная работа не выносит суждений о людях, чья вина не установлена судом, а лишь исследует и описывает механику производства образа «Другого» в израильском русскоязычном сообществе.


Исследования предрассудков давно показали, что объективного различия для возникновения вражды не требуется. Оллпорт описал предрассудок как категориальное суждение, предшествующее знанию об объекте, и ввёл понятие «ярлыков первичной силы» (labels of primary potency) — легко узнаваемых стереотипных обозначений, подавляющих все прочие характеристики человека (Allport 1954). Эксперименты Тэджфела с минимальными группами продемонстрировали, что внутригрупповая предвзятость возникает даже при заведомо произвольном делении, лишённом всякого содержания (Tajfel et al. 1971). Барт показал, что этническую группу в большей степени определяет граница, отделяющая её от других групп, а не социокультурное наполнение внутри неё (Barth 1969). А согласно выводам Фрейда, самая сильная враждебность развивается между сообществами, наиболее похожими друг на друга, — этот феномен он называл «нарциссизмом малых различий» (Freud 1930).


Происшествие в Хайфе — полевая иллюстрация всех четырёх вышеперечисленных работ. Возле фонтана на улице Нордау собрались русскоязычные граждане Израиля, репатрианты, выходцы из одних и тех же стран и городов, с общей биографией и историей эмиграции, общими предками на общей войне. Принципиально важно и то, что идеологический раскол между ними часто совершенно не совпадает с границами их стран исхода. Он проходит не между выходцами из России и выходцами из Украины, а внутри каждой из этих групп (Fialkova, Yelenevskaya 2015: 101, 105–106).


Этим нынешняя граница заметно отличается от прежних. Внутренних разломов в русскоязычной общине Израиля хватало и раньше. М. Еленевская и Л. Фиалкова, записывавшие рассказы репатриантов 1990-х годов, показали, что выходцы из бывшего СССР делили «своих» на евреев и неевреев, на европейцев и уроженцев Кавказа и Средней Азии, на жителей столиц и провинциалов, не избегая при этом уничижительных кличек советского обихода (Еленевская, Фиалкова 2005: 125–137). Однако каждая из тех границ опиралась на явный унаследованный признак — происхождение, место рождения, цвет кожи, разговорный акцент, — и ни одна из них не была политической. Раскол же, обнажившийся после 2014 года, устроен принципиально иначе. Он проходит прямо через все прежние деления, не принимая в расчёт ни одно из них.


Социологические данные показывают: как среди уроженцев Украины есть сторонники Путина, так и среди бывших россиян — огромное число активных противников политики нынешнего Кремля. В марте 2022 года, через три недели после начала вторжения, три четверти опрошенных репатриантов из бывшего СССР (75,8 %) возложили ответственность за войну на Россию и Путина. Это больше, чем среди остальных израильских евреев (69,3 %). Украину и Зеленского винили менее 2 % (Hermann et al. 2022).

При этом однозначность позиций не следует переоценивать. Опросы В. Ханина 2014–2017 годов, проведённые после аннексии Крыма, показали, что русскоязычная община Израиля делилась почти поровну на определившихся и тех, кто не поддерживал ни одну из сторон. Среди определившихся сторонников Украины было вдвое больше, чем сторонников России, а среди выходцев с русскоязычного востока Украины — почти вчетверо. По данным исследования 2024 года, которые приводит Ханин, около трети репатриантов по-прежнему не поддерживают ни одну из сторон и считают, что Израиль не должен вмешиваться. Ещё треть пассивно сочувствует Украине. Четверть выступает за её открытую поддержку. И лишь 1–3 % — на стороне России. Причём различия между «ветеранами» алии 1990-х и «путинской алиёй» последних лет минимальны (Khanin 2025).


Таким образом, открытых сторонников Кремля в замерах единицы процентов, а «нейтральных» и уклоняющихся от ответа — до трети. И именно эта размытая зона, не совпадающая ни со страной исхода, ни с волной репатриации, и есть та среда, из которой расходятся линии раскола. Иными словами, личная позиция репатрианта из стран СССР по ту или иную сторону границы им не унаследована. Она проводится каждым русскоязычным израильтянином самостоятельно и является результатом только его личного выбора, а не происхождения.


Именно поэтому вражда между двумя воображаемыми лагерями и достигает такой интенсивности. «Другой» здесь не обнаружен, а буквально произведён из идеологического материала, идентичного собственному — а потому существование такого «Другого» ставит под сомнение собственную идентичность обеих сторон.


Дополнительную остроту конфликту придаёт то, что оба условных лагеря опираются на один и тот же нарратив жертвы. Замир и Барац показывают, как статус жертвы, закреплённый в культуре памяти, превращается в источник моральной легитимности и права говорить от имени погибших (Zamir, Baratz 2018). Представители обеих точек зрения — и пропутинской, и проукраинской — выступают наследниками одних и тех же жертв нацизма и поэтому отказывают друг другу в праве на это символическое наследство. Спор идёт не о том, кто прав, а о том, кто законный преемник страдания общих предков. И в такой конфигурации компромисс невозможен по определению. Признать правоту «Другого» означает уступить собственную жертвенную легитимность.


Ярлык «бандеровец», даже будучи абсолютно ложным, привлекателен тем, что легко решает эту задачу. Он придаёт ранее неотличимому оппоненту недостающий внешний признак. Исторический стереотип в этой конструкции работает не как искажённое знание об объекте — истину здесь никто не ищет, — а как инструмент, полностью замещающий любое знание, а вместе с ним и дискомфортный когнитивный диссонанс.


Семиотика ярлыка: «жидобандеровец» против «жидомоскаля»

Термин «жидобандеровец» возник в 2014 году в Украине, в среде прокремлёвских активистов, и лишь затем был подхвачен и распространился в России[15]. В нём два образа врага — еврея («жида» — в русском языке грубого оскорбления, в отличие от нейтральных однокоренных слов в польском или чешском) и украинского националиста («бандеровца») — сплавлены в одну воображаемую фигуру, исторически невозможную. Как уже говорилось выше, ОУН и УПА исповедовали агрессивный антисемитизм и уничтожали евреев Украины (Химка 2025). Поэтому «еврей-бандеровец» — это грубый, абсурдный оксюморон (ср. Fialkova, Yelenevskaya 2015: 110). Но именно эта заведомая абсурдность и делает конструкцию удобной для оскорбления.


Позже «жидобандеровцами» начали в шутку называть себя русскоязычные евреи, поддержавшие украинский протест — и тем самым присвоили термин себе (Fialkova, Yelenevskaya 2015: 110). Движение обзавелось даже собственной символикой. Например, звездой Давида или менорой, вписанной в украинский герб, — которая широко разошлась по социальным сетям и получила физическое воплощение в изображениях на одежде, ювелирных украшениях и т. д.


В терминах Фердинанда де Соссюра перед нами очевидно одно означающее с двумя противоположными означаемыми, разделёнными исключительно позицией говорящего (Saussure 1916). Для врага этот знак означает предательство, химеру, противника. Для единомышленника — гордость, союз, отказ признавать за обвинителем право определять чужую идентичность. Смысл здесь вообще не содержится в знаке, а производится самим актом его высказывания. Это и делает подобные ярлыки столь эффективным вербальным оружием. Их невозможно опровергнуть фактами, поскольку никаких фактов они в себе изначально не несут.


Симметричная фигура существует и по другую сторону баррикад. Оскорбление «жидомоскаль» построено по той же модели, с тем же уничижительным корнем, и применяется в полемике к русскоязычным евреям противоположных — пророссийских — взглядов. Парность двух ярлыков и их двойное употребление — как оскорбления и как иронического самоназвания — отмечена ещё в 2015 году на примере записи блогера Антона Носика, который заранее примерил на себя титул «жидокацапского москаля» (Fialkova, Yelenevskaya 2015: 114–115). Более поздний пример иронического присвоения этого термина — колонка израильского публициста Игоря Левитаса, который, разбирая феномен «израильских жидобандеровцев», подписывает её «пара слов от иудо-москаля»[16], характерно смягчая оскорбительный термин применительно к себе.


Из вышеописанного следует контринтуитивное на первый взгляд наблюдение: русскоязычные евреи, живущие в еврейском государстве, размечают внутреннюю границу между собой при помощи антисемитской лексики, навязанной им ранее враждебным государством (сперва Российской империей, затем Советским Союзом). Слово «жид» — отличительный вербальный инструмент тех, кто убивал их предков, — перестаёт быть оружием внешнего врага и превращается в рабочий инструмент еврейской междоусобицы. Антисемитизм здесь не приходит извне. Он оказывается ближайшим доступным языком, к которому прибегают сами евреи-репатрианты в Израиле, когда требуется обозначить чужого среди своих.  Сам этот словарь исследователями уже описан (Fialkova, Yelenevskaya 2015). Хайфский же случай позволяет увидеть его практическую функцию. Антисемитская лексика служит здесь не выражением ненависти к евреям со стороны нееврейского большинства, а маркером внутригрупповой общественно-политической границы внутри самого еврейского сообщества.


Патриотизм и признаки ур-фашизма

Замир (2025), анализируя патриотические репрезентации в израильском школьном курсе граждановедения, опирается на два классических различения: 1) между слепым патриотизмом, который поддерживает свою нацию безусловно, даже когда её действия наносят вред другим, и конструктивным, который, поддерживая нацию, уважает и защищает права других (Schatz, Staub 1997); а также 2) между авторитарным патриотизмом, требующим лояльности без вопросов и не терпящим инакомыслия, и демократическим, лояльным не власти, а принципам, среди которых главный — право на иное мнение (Westheimer 2006). Из этих различений следует вывод, важный для нашего случая: патриотизм, лишённый гражданского измерения, превращается из привязанности к сообществу в разрешение на действие против тех, кто объявлен угрозой.


Хайфский случай 2025 года даёт этой модели буквально лабораторную иллюстрацию. Насилие на почве расхождения взглядов совершается не вопреки памяти о победе над нацизмом, а от её имени и в её защиту. Участники пророссийского шествия, совершая перед многочисленными свидетелями действия, имеющие по израильским законам все квалификационные признаки тяжкого насильственного преступления, действовали в убеждении, что защищают святыню от осквернителя, — и это убеждение снимало для них любые вопросы о допустимости собственных действий. Формула Джонсона, записанная Босуэллом, о патриотизме как «последнем прибежище негодяя» описывает здесь не риторическую фигуру, а реально наблюдаемую сцену (Boswell 1791).


Явно опознаются в хайфском инциденте и наиболее узнаваемые признаки ур-фашизма, описанные Эко (Eco 1995). Культ традиции: истина установлена прошлым раз и навсегда и обсуждению не подлежит. Одержимость заговором: оппонент не заблуждается, а подослан, поэтому его появление объясняется чужим злым замыслом, а не обстоятельствами или собственными убеждениями. Характерная амбивалентность образа врага, который должен быть одновременно всесильным и ничтожным: изощрённый провокатор, посланный сорвать священное шествие, и тяжело двигающийся, промокший старик, барахтающийся в фонтане под смех окружающих, — это один и тот же человек. Наконец, культ действия ради самого действия: реакцией на аргумент становится не контраргумент, а физическое насилие над оппонентом.


Провал политической толерантности

Политическая толерантность в определении Салливана и соавторов есть готовность предоставлять гражданские права и процессуальные гарантии тем, чьи взгляды вызывают у нас отторжение или отвращение (Sullivan et al. 1982). Поэтому если одиночный пикет с плакатом — предельно мягкая форма политического высказывания, не препятствующая проведению мероприятия и не нарушающая ничьих прав, — вызывает у толпы чрезмерную насильственную реакцию, её действия однозначно нельзя назвать толерантными.


Показательно и то, что конфликт произошёл внутри сообщества, а не на межгрупповой границе. Исследования политической толерантности, начиная с Салливана и соавторов, как правило, измеряют готовность одной социальной группы предоставлять права другой: светских граждан — религиозным, евреев — арабам и так далее. Хайфский же случай затрагивает измерение, радикально выпадающее из этой рамки, — внутригрупповую политическую толерантность, то есть готовность сообщества выдерживать инакомыслие в собственных рядах.


Один случай не позволяет измерить эту готовность, но позволяет сформулировать гипотезу: внутригрупповая толерантность может оказываться ниже межгрупповой, поскольку внутренний оппонент воспринимается не как чужой, имеющий право на своё, а как отступник и предатель, права на своё лишённый.


Конкурирующие репрезентации одного ролика

Тридцатисекундная видеозапись инцидента немедленно стала объектом прямо противоположных интерпретаций. Российские государственные и провластные медиа, включая RT, распространили ролик с одобрительными комментариями, представив произошедшее как противодействие провокатору и заслуженный ответ нарушителю праздника. Пострадавший в этих публикациях описывался как украинский активист, пришедший сорвать мероприятие, — что было прямой ложью: Кардашов, сын лакца и еврейки, прожил в Израиле 35 лет и к украинскому активизму никакого отношения не имел. Израильская русскоязычная пресса подала этот же материал как эпизод погромного насилия, подчеркнув возраст пострадавшего, его тридцатипятилетний стаж жизни в стране и предыдущее участие в этих же шествиях[17].


В итоге один и тот же набор кадров, доместицированный для разных аудиторий, произвёл в глобальном медиадискурсе, по сути, два совершенно непохожих события. Для одной аудитории герой ролика — провокатор, для другой — жертва. И оттенок ненависти в каждом нарративе зависит даже не от степени искажения фактов, а скорее от подбора рамки, внутри которой одни и те же факты приобретают противоположные моральные знаки.


Так локальное уличное столкновение в израильском городе легко перерабатывается в элемент государственной пропаганды другого государства. Это ли не лучшая иллюстрация того, насколько проницаемы границы национальных информационных пространств в сегодняшнем гипермедийном мире (Lazer et al. 2018)?


Дата, признанная государством

9 мая является официальной израильской памятной датой: её, как было сказано выше, закрепили законы 2000 и 2017 годов. Цель закона 2017 г. сформулирована как увековечение памяти о подвиге союзных армий с особым акцентом на героизме еврейских бойцов. Закон предусматривает проведение государственной церемонии, специального заседания Кнессета и официального шествия победы в Иерусалиме, организуемого министром алии и абсорбции (обеспечения процесса репатриации и социальной адаптации новых репатриантов).


Тем заметнее то, что произошло с этой датой в Хайфе. Пока парад проводила мэрия, его назначали на удобный для города день: в 2016–2019 годах это была вторая пятница мая[18]. Шествие же пророссийского «Бессмертного полка», занявшее место городского парада, жёстко привязано к единственной, принципиально важной для Кремля дате — 9 мая. В 2023 году оно состоялось во вторник, в 2024 году — в четверг, в 2025 году — в пятницу, а в 2026 году — в субботу[19]. Официально признанная Израилем памятная дата отмечается, таким образом, по григорианскому (а не иудейскому) календарю другого государства при массовом участии его дипломатов. Таким образом, израильтянин Виталий Кардашов выступал не против чужого праздника, а против присвоения «Другими» своего собственного.

 

Импортированный раскол и институциональное молчание

Ури Рам описывает израильское общество через четыре социополитических раскола (Ram 2018): национальный (израильские евреи и палестинские арабы), культурный (светские и религиозные евреи), социально-экономический (богатые и бедные) и этнический (ашкеназы и мизрахим). Хайфский случай указывает на раскол, явно дополняющий эту схему, — раскол импортированный. Репатрианты не просто привезли его с собой, но и сохранили в своей среде. Раскол этот поддерживается непрерывно: через семейные и дружеские связи со страной исхода, через русскоязычные медиа, через мероприятия, которые курируют иностранные дипломаты. Его участники — израильские граждане. Однако предмет их конфликта задаётся извне.


С этой точки зрения хорошо заметно, что изучение общественных расколов иммигрантского государства нуждается в дополнительном измерении — импортированных линиях разделения, не совпадающих ни с одной из внутренних осей и не сводимых к ним. Такой раскол обладает специфическими свойствами. Прежде всего, он невидим для внешнего наблюдателя, поскольку обе стороны выглядят для окружающего их израильского общества одинаково. Кроме того, он не имеет местного языка описания и не находит представительства в национальной политической системе, поскольку не соответствует ни одному партийному или общественному размежеванию.


Невидимости латентного конфликта способствует и то, как этот он проживается его участниками. С. Чачашвили-Болотин и Р. Тальми-Коэн, опросившие репатриантов 2022–2024 годов из России, Украины и Беларуси, показывают, что расхождения по поводу войны проходят внутри семей и дружеских кругов, а обычным ответом на них становится разрыв отношений или молчаливое отдаление как моральная граница между несогласными (Chachashvili-Bolotin, Talmi-Cohn 2026: 6–7). Хотя их выборка явно ограничена недавно приехавшими, она позволяет предположить, что такого рода споры, как правило, гасятся в частной сфере и до публичного пространства не доходят. Хайфский же инцидент — тот редкий случай, когда скрытый разлом зримо проявился на израильской улице.


Этим, по-видимому, и объясняется практически нулевая реакция израильского государства на происшествие возле хайфского фонтана. Отсутствие обвинения спустя полтора года, сохранение нападавшим оружейной лицензии и статуса полицейского волонтёра[20] означают, что произошедшее не было опознано государственной системой как насилие на почве ненависти, хотя объективно являлось именно таковым. Импортированный раскол оказывается вне поля зрения государственных институтов ровно потому, что не накладывается на привычную карту расколов. В картине мира коренного израильтянина нет категорий, куда этот случай следовало бы поместить.


И здесь возникает тройная ловушка. Израильское общество в целом воспринимает 9 мая как исключительно «русскую» дату и не считает её своей. Хайфская мэрия, почти двадцать лет проводившая мемориальные мероприятия, с начала 2020-х просто ушла с собственных улиц. Зато путинское государство активно присваивает себе эту памятную израильскую дату и вкладывает в её символический захват большие ресурсы. В результате собственно еврейское содержание этой рамки памяти — участие полумиллиона евреев в Красной армии, освобождение концлагерей, спасение своего народа от полного уничтожения — оказывается в этой конфигурации фактически ничьим. И избиение пожилого еврея у фонтана в Хайфе другими евреями происходит именно в том вакууме, который образовался на стыке двух враждующих иностранных нарративов.


Заключение

Хайфский эпизод наглядно показывает, что вражде не нужны ни унаследованное различие, ни внешний «Другой». Новая граница легко проходит поперёк всех прежних разделений. Достаточно общего символического ресурса, на владение которым претендуют разные стороны. При этом даже язык ненависти может быть заимствован у палачей собственных предков и обращён внутрь общины против своих же.


Именно поэтому антисемитская лексика столь легко используется в качестве инструмента внутриеврейского же размежевания.  Случай у хайфского фонтана на улице Нордау позволяет предположить, что политическая толерантность рушится внутри группы легче, чем на её границах. А сообщество, переехавшее в другую страну, даже спустя десятилетия остаётся подключённым к конфликтам прежней родины. Раскол, возникший там, легко распространяется по семейным, медийным и дипломатическим каналам, раскалывая общую идентичность.


Источники

Закон о статусе ветеранов Второй мировой войны, 5760–2000 (חוק מעמד ותיקי מלחמת העולם השנייה, התש"ס–2000). Государство Израиль.

Закон о Дне победы над нацистской Германией, 5777–2017 (חוק יום הניצחון על גרמניה הנאצית, התשע"ז–2017). Государство Израиль.

Закон України «Про внесення змін до деяких законів України щодо встановлення Дня пам'яті та перемоги над нацизмом у Другій світовій війні 1939–1945 років» від 29.05.2023 № 3129-IX.

Обращение Президента Российской Федерации, 24 февраля 2022 г. // Президент России. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/67843.

Парад Победы на Красной площади, 9 мая 2022 г. // Президент России. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/68366.

Survey on the Conflict Between Russia and Ukraine, March 2022: Data / The Israel Democracy Institute, Viterbi Family Center for Public Opinion and Policy Research. URL: https://en.idi.org.il/media/17649/final-survey-on-the-conflict-between-russia-and-ukraine-march-2022-data.pdf.


Библиография

Еленевская, Фиалкова 2005 – Еленевская М., Фиалкова Л. Русская улица в еврейской стране: Исследование фольклора эмигрантов 1990-х в Израиле. – М.: ИЭА РАН, 2005. – Т. 1.

Полян 2001 – Полян П. М. Не по своей воле: История и география принудительных миграций в СССР. – М.: ОГИ; Мемориал, 2001. – 328 с.

Химка 2025 – Химка Дж.-П. Украинские националисты и Холокост. Участие ОУН и УПА в уничтожении еврейского населения Украины, 1941–1944 / пер. с англ. В. Кулябиной. – The Historical Expertise, 2025. – 424 с.

Чернявский 2026 – Чернявский С. В. 14-я галицийская дивизия СС: название, история, современный контекст // Историческая экспертиза. – 2026.

Allport 1954 – Allport G. W. The Nature of Prejudice. – Reading, MA: Addison-Wesley, 1954. – 537 p.

Barth 1969 – Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organization of Culture Difference / ed. F. Barth. – Boston: Little, Brown, 1969. – P. 9–38.

Boswell 1791 – Boswell J. Life of Johnson / ed. R. W. Chapman. – Oxford: Oxford University Press, 1980 (1st ed. 1791). – 1492 p.

Chachashvili-Bolotin, Talmi-Cohn 2026 – Chachashvili-Bolotin S., Talmi-Cohn R. Migrants’ Calibration of Social Ties Under Double War: Relational Dynamics and Network Reconfiguration // International Migration. – 2026. – Vol. 64, No. 2. – Art. e70141. DOI: 10.1111/imig.70141.

Eco 1995 – Eco U. Ur-Fascism // The New York Review of Books. – 1995. – Vol. 42, No. 11. – P. 12–15.

Fialkova, Yelenevskaya 2015 – Fialkova L., Yelenevskaya M. The Crisis in Ukraine and the Split of Identity in the Russian-Speaking World // Folklorica. – 2015. – Vol. 19. – P. 101–131. DOI: 10.17161/folklorica.v19i1.5721.

Freud 1930 – Freud S. Civilization and Its Discontents / ed. and transl. J. Strachey. – New York: W. W. Norton, 1961 (1st ed. 1930). – 109 p.

Hermann et al. 2022 – Hermann T., Anabi O., Kaplan Y., Sapozhnikova I. O. 60% of Israelis Back the Government's Policy on the Russia-Ukraine Conflict: Special Survey. – Jerusalem: The Israel Democracy Institute, 25.03.2022. URL: https://en.idi.org.il/articles/38624.

Khanin 2025 – Khanin V. (Z.). "Russian" Israel's View of the Russian-Ukrainian War and Moscow's Policies in the Middle East // PSCRP-BESA Reports. – 2025. – No. 131 (14 May). URL: https://besacenter.org/russian-israels-view-of-the-russian-ukrainian-war-and-moscows-policies-in-the-middle-east/.

Lazer et al. 2018 – Lazer D. M. J., Baum M. A., Benkler Y. et al. The Science of Fake News // Science. – 2018. – Vol. 359, No. 6380. – P. 1094–1096. DOI: 10.1126/science.aao2998.

Propola 2020 – Propola K. The Victory Day Celebrations in Israel in the Light of Articles in Russian-Language Israeli Web Portals // Studia Judaica. – 2020. – Vol. 23, No. 2 (46). – P. 357–373. DOI: 10.4467/24500100STJ.20.016.13659.

Ram 2018 – Ram U. Sociopolitical Cleavages in Israel // The Oxford Handbook of Israeli Politics and Society / eds. R. Y. Hazan, A. Dowty, M. Hofnung, G. Rahat. – Oxford: Oxford University Press, 2018. – P. 123–140.

Roberman 2007 – Roberman S. Commemorative Activities of the Great War and the Empowerment of Elderly Immigrant Soviet Jewish Veterans in Israel // Anthropological Quarterly. – 2007. – Vol. 80, No. 4. – P. 1035–1064. DOI: 10.1353/anq.2007.0063.

Saussure 1916 – Saussure F. de. Course in General Linguistics / transl. W. Baskin. – New York: Philosophical Library, 1959 (1st ed. 1916). – 240 p.

Schatz, Staub 1997 – Schatz R. T., Staub E. Manifestations of Blind and Constructive Patriotism: Personality Correlates and Individual-Group Relations // Patriotism in the Lives of Individuals and Nations / eds. D. Bar-Tal, E. Staub. – Chicago: Nelson-Hall, 1997. – P. 229–245.

Sullivan et al. 1982 – Sullivan J. L., Piereson J., Marcus G. E. Political Tolerance and American Democracy. – Chicago: University of Chicago Press, 1982. – 278 p.

Tajfel et al. 1971 – Tajfel H., Billig M. G., Bundy R. P., Flament C. Social Categorization and Intergroup Behaviour // European Journal of Social Psychology. – 1971. – Vol. 1, No. 2. – P. 149–178. DOI: 10.1002/ejsp.2420010202.

Westheimer 2006 – Westheimer J. Politics and Patriotism in Education // Phi Delta Kappan. – 2006. – Vol. 87, No. 8. – P. 608–620.

Zamir 2025 – Zamir S. Democratic Civics Education and Patriotism: Can They Go Together? // Democracy and Security. – 2025. – Vol. 21, No. 1. – P. 75–87. DOI: 10.1080/17419166.2024.2389438.

Zamir, Baratz 2018 – Zamir S., Baratz L. Victim Themes in Contemporary History Curricula for State Junior High Schools in Israel: Can the Past Construct Future Consciousness of Victimhood? // Yearbook of the International Society for History Didactics. – 2018. – Vol. 39. – P. 189–203.


REFERENCES

Allport G. W. The Nature of Prejudice. – Reading, MA: Addison-Wesley, 1954. – 537 p.

Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organization of Culture Difference / ed. F. Barth. – Boston: Little, Brown, 1969. – P. 9–38.

Boswell J. Life of Johnson / ed. R. W. Chapman. – Oxford: Oxford University Press, 1980 (1st ed. 1791). – 1492 p.

Chachashvili-Bolotin S., Talmi-Cohn R. Migrants’ Calibration of Social Ties Under Double War: Relational Dynamics and Network Reconfiguration // International Migration. – 2026. – Vol. 64, No. 2. – Art. e70141. DOI: 10.1111/imig.70141.

Cherniavsky S. V. 14-ya galitsiyskaya diviziya SS: nazvanie, istoriya, sovremennyy kontekst // Istoricheskaya ekspertiza. – 2026.

Eco U. Ur-Fascism // The New York Review of Books. – 1995. – Vol. 42, No. 11. – P. 12–15.

Elenevskaya M., Fialkova L. Russkaya ulitsa v evreyskoy strane: Issledovanie fol’klora emigrantov 1990-kh v Izraile. – Moscow: IEA RAN, 2005. – T. 1.

Fialkova L., Yelenevskaya M. The Crisis in Ukraine and the Split of Identity in the Russian-Speaking World // Folklorica. – 2015. – Vol. 19. – P. 101–131. DOI: 10.17161/folklorica.v19i1.5721.

Freud S. Civilization and Its Discontents / ed. and transl. J. Strachey. – New York: W. W. Norton, 1961 (1st ed. 1930). – 109 p.

Hermann T., Anabi O., Kaplan Y., Sapozhnikova I. O. 60% of Israelis Back the Government's Policy on the Russia-Ukraine Conflict: Special Survey. – Jerusalem: The Israel Democracy Institute, 25.03.2022. URL: https://en.idi.org.il/articles/38624.

Himka J.-P. Ukrainskie natsionalisty i Kholokost. Uchastie OUN i UPA v unichtozhenii evreyskogo naseleniya Ukrainy, 1941–1944 / transl. V. Kulyabina. – The Historical Expertise, 2025. – 424 s.

Khanin V. (Z.). "Russian" Israel's View of the Russian-Ukrainian War and Moscow's Policies in the Middle East // PSCRP-BESA Reports. – 2025. – No. 131 (14 May). URL: https://besacenter.org/russian-israels-view-of-the-russian-ukrainian-war-and-moscows-policies-in-the-middle-east/.

Lazer D. M. J., Baum M. A., Benkler Y. et al. The Science of Fake News // Science. – 2018. – Vol. 359, No. 6380. – P. 1094–1096. DOI: 10.1126/science.aao2998.

Polian P. M. Ne po svoey vole: Istoriya i geografiya prinuditel'nykh migratsiy v SSSR. – Moscow: OGI; Memorial, 2001. – 328 s.

Propola K. The Victory Day Celebrations in Israel in the Light of Articles in Russian-Language Israeli Web Portals // Studia Judaica. – 2020. – Vol. 23, No. 2 (46). – P. 357–373. DOI: 10.4467/24500100STJ.20.016.13659.

Ram U. Sociopolitical Cleavages in Israel // The Oxford Handbook of Israeli Politics and Society / eds. R. Y. Hazan, A. Dowty, M. Hofnung, G. Rahat. – Oxford: Oxford University Press, 2018. – P. 123–140.

Roberman S. Commemorative Activities of the Great War and the Empowerment of Elderly Immigrant Soviet Jewish Veterans in Israel // Anthropological Quarterly. – 2007. – Vol. 80, No. 4. – P. 1035–1064. DOI: 10.1353/anq.2007.0063.

Saussure F. de. Course in General Linguistics / transl. W. Baskin. – New York: Philosophical Library, 1959 (1st ed. 1916). – 240 p.

Schatz R. T., Staub E. Manifestations of Blind and Constructive Patriotism: Personality Correlates and Individual-Group Relations // Patriotism in the Lives of Individuals and Nations / eds. D. Bar-Tal, E. Staub. – Chicago: Nelson-Hall, 1997. – P. 229–245.

Sullivan J. L., Piereson J., Marcus G. E. Political Tolerance and American Democracy. – Chicago: University of Chicago Press, 1982. – 278 p.

Tajfel H., Billig M. G., Bundy R. P., Flament C. Social Categorization and Intergroup Behaviour // European Journal of Social Psychology. – 1971. – Vol. 1, No. 2. – P. 149–178. DOI: 10.1002/ejsp.2420010202.

Westheimer J. Politics and Patriotism in Education // Phi Delta Kappan. – 2006. – Vol. 87, No. 8. – P. 608–620.

Zamir S. Democratic Civics Education and Patriotism: Can They Go Together? // Democracy and Security. – 2025. – Vol. 21, No. 1. – P. 75–87. DOI: 10.1080/17419166.2024.2389438.

Zamir S., Baratz L. Victim Themes in Contemporary History Curricula for State Junior High Schools in Israel: Can the Past Construct Future Consciousness of Victimhood? // Yearbook of the International Society for History Didactics. – 2018. – Vol. 39. – P. 189–203.


[1] Граница здесь не абсолютна. 9 мая до недавнего времени отмечалось и за пределами бывшего СССР. Например, в Румынии, парламент которой в 2025 году перенёс День победы на 8 мая, прямо объясняя это стремлением отказаться от даты, навязанной странам социалистического лагеря со стороны Москвы. В Молдове перенос даты в настоящее время обсуждается. По-прежнему отмечают 9 мая Сербия и Болгария.


[2] Закон України «Про внесення змін до деяких законів України щодо встановлення Дня пам'яті та перемоги над нацизмом у Другій світовій війні 1939–1945 років» від 29.05.2023 № 3129-IX.


[3] חוק מעמד ותיקי מלחמת העולם השנייה, התש"ס–2000 (Закон о статусе ветеранов Второй мировой войны, 5760–2000); חוק יום הניצחון על גרמניה הנאצית, התשע"ז–2017 (Закон о Дне победы над нацистской Германией, 5777–2017).


[4] См.: «Наши прадеды прокляли бы нас». Создатели «Бессмертного полка» о войне в Украине // The Moscow Times. 26.02.2022 (URL: https://www.moscowtimes.ru/2022/02/26/nashi-pradedi-proklyali-bi-nas-sozdateli-bessmertnogo-polka-o-voine-v-ukraine-a18161); Создатели «Бессмертного полка» попросили не связывать их с будущими шествиями из-за изменения «первоначального смысла» акции // Медиазона. 23.04.2022 (URL: https://zona.media/news/2022/04/23/bp).


[5] Евреи как этническая группа объектом сталинских депортаций не были. Вместе с тем среди депортированных в 1939–1941 гг. с присоединённых к СССР территорий — Западной Украины и Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии — евреев было непропорционально много. Их массово высылали — но не по национальному признаку, а как «беженцев», «социально чуждых» и «неблагонадёжных». Так, в июне 1940 г. из бывших польских воеводств были депортированы около 78 тысяч беженцев, отказавшихся принять советское гражданство, подавляющее большинство которых составляли евреи (Полян 2001: 97–98).


[6] Автор опирается здесь и на собственный опыт работы в российских дипломатических представительствах в Йемене, Судане и Алжире: Москва требовала от загранучреждений проводить памятные мероприятия по российскому образцу даже там, где массовые шествия иностранцев принимающая сторона воспринимала болезненно. Перенос этого наблюдения на Израиль является предположением автора.


[7] В Хайфе прошло шествие ветеранов войны и акция «Бессмертный полк» // РИА Новости. 06.05.2016 (URL: https://ria.ru/20160506/1427915281.html).


[8] Там же.


[9] Парад Победы на Красной площади, 9 мая 2022 г. (URL: http://kremlin.ru/events/president/news/68366).


[10] Проведение шествий «Бессмертный полк» запретили в США, Ирландии и Казахстане. В Израиле акция планируется в 16 городах // 9 канал. 28.04.2022 (URL: https://www.9tv.co.il/item/44624); Корин А. День Победы в Хайфе: какие мероприятия пройдут в городе // Новости Хайфы. 08.05.2023 (URL: https://haifaru.co.il/den-pobedy-v-hajfe-kakie-meroprijatija-projdut-v-gorode/).


[11] Корин А. День Победы в Хайфе: какие мероприятия пройдут в городе // Новости Хайфы. 08.05.2023 (организаторами названы «Мост памяти» и «Бессмертный полк в Израиле»); На севере Израиля сотни человек прошли в колоннах «Бессмертного полка» // ТАСС. 09.05.2023 (URL: https://tass.ru/obschestvo/17706551).


[12] «Деды не бомбили Киев»: Виталий Кардашов о своём избиении на пророссийском митинге в Хайфе // NEWSru.co.il. 11.05.2025; Пшедынский А. Акция «Бессмертный полк» планируется в «Палестине» под чутким руководством «Русского Дома» к 9 мая 2025 и в этом году? // НАновости. 25.04.2025 (URL: https://nikk.agency/akciya-bessmertnyj/). Генеральное консульство роль организатора отрицает и называет организатором «Израильское антифашистское движение»: Пострадавший при нападении на митинге 9 мая в Хайфе: «Несколько дней лежал пластом…» // 9 канал. Май 2025 (URL: https://www.9tv.co.il/item/91378).


[13] Обращение Президента Российской Федерации, 24 февраля 2022 г. (URL: http://kremlin.ru/events/president/news/67843).


[14] Парад Победы на Красной площади, 9 мая 2022 г. (URL: http://kremlin.ru/events/president/news/68366).


[15]Откуда пошли «жидобандеровцы» // Московский комсомолец. 18.12.2014 (URL: https://www.mk.ru/politics/2014/12/18/otkuda-poshli-zhidobanderovcy.html).


[16]Левитас И. О жидобандеровцах и прочих — пара слов от иудо-москаля // EADaily. 05.07.2022 (URL: https://eadaily.com/ru/news/2022/07/05/igor-levitas-o-zhidobanderovcah-i-prochih-para-slov-ot-iudo-moskalya).


[17] Российская подача: В Израиле украинского активиста толкнули в фонтан во время «Бессмертного полка» // Российская газета. 09.05.2025 (URL: https://rg.ru/2025/05/09/v-izraile-ukrainskogo-aktivista-tolknuli-v-fontan-vo-vremia-bessmertnogo-polka.html); «Бессмертный полк» в Израиле сбросил проукраинского активиста в фонтан // Lenta.ru. 09.05.2025 (URL: https://lenta.ru/news/2025/05/09/bessmertnyy-polk-v-izraile-sbrosil-proukrainskogo-aktivista-v-fontan/); В Израиле участники «Бессмертного полка» столкнули украинского активиста в фонтан // RT, 09.05.2025 (URL: https://russian.rt.com/world/news/1475834-izrail-ukrainec-fontan). Израильская подача: «Деды не бомбили Киев»: Виталий Кардашов о своём избиении на пророссийском митинге в Хайфе // NEWSru.co.il. 11.05.2025 (URL: https://www.newsru.co.il/community/11may2025/kardashov506.html); «Русский мир» в Хайфе — новые детали о митинге, закончившемся насилием и скандалом // Cursorinfo. 11.05.2025 (URL: https://cursorinfo.co.il/israel-news/russkij-mir-v-hajfe-novye-detali-o-mitinge-zakonchivshemsya-nasiliem-i-skandalom/); «Победобесие» в Хайфе: проукраинского активиста бросили в фонтан // Israelinfo. 09.05.2025 (URL: https://news.israelinfo.co.il/132425); Кардашов В. Как я отметил 9 Мая, или Не бомбите своих однополчан // Эхо. 11.05.2025 (URL: https://echofm.online/opinions/kak-ya-otmetil-9-maya-ili-ne-bombite-svoih-odnopolchan).


[18] В Хайфе прошло шествие ветеранов войны и акция «Бессмертный полк» // РИА Новости. 06.05.2016 (URL: https://ria.ru/20160506/1427915281.html); о параде 5 мая 2017 г. см.: Propola 2020: 365; 4 мая в Израиле начнутся парады Победы — полное расписание мероприятий // Вести. Май 2018 (URL: https://www.vesty.co.il/main/article/5246986); Israeli Red Army veterans don their uniforms for Victory Day march // The Times of Israel. Май 2019 (URL: https://www.timesofisrael.com/israeli-red-army-veterans-don-their-uniforms-for-victory-day-march/).


[19] На севере Израиля сотни человек прошли в колоннах «Бессмертного полка» // ТАСС. 09.05.2023 (URL: https://tass.ru/obschestvo/17706551); В Ереване прошло шествие «Бессмертного полка» // Известия. 09.05.2024 (URL: https://iz.ru/1694360/2024-05-09/v-erevane-proshlo-shestvie-bessmertnogo-polka); Порохом пропах: в Израиле прошли «Бессмертные полки» // 9 канал. 09.05.2026 (URL: https://www.9tv.co.il/item/218985).


[20]Напали и сбросили в фонтан. Есть улики, есть подозреваемые, но полиция «никуда не торопится» // Isralife. 15.05.2026 (URL: https://www.isralife.co.il/izbili-i-sbrosili-v-fontan-est-uliki-est-podozrevaemye-no-policziya-nikuda-ne-toropitsya/).


"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.



 
 
bottom of page