Павел Полян. После Холокоста: к истории мемориализации и памятования трагедии горских евреев
- 4 дня назад
- 34 мин. чтения
Обновлено: 2 дня назад
Павел Полян. После Холокоста: к истории мемориализации и памятования трагедии горских евреев[1]
Аннотация: Горские евреи – единственный еврейский субэтнос, сумевший в трагических условиях Холокоста частично уцелеть. В трех сельских общинах горских евреев – в селе Богдановка и в поселках колхозов имени Менжинского на Ставрополье и имени Шаумяна в Крыму – все их жители были расстреляны, но в двух больших городских общинах – Моздока и Нальчика – они сумели спастись. Статья посвящена послевоенной истории горских евреев, их кропотливым усилиям по мемориализации Холокоста и памятованию (коммеморации) его жертв. Реконструкция и анализ процессов мемориализации и памятования позволили впервые собрать воедино, визуализировать и описать те памятные знаки, что возникали и ротировались по ее ходу, как и те, появление которых напрашивалось, но так и не состоялось.
Ключевые слова: Горские евреи, Холокост, Богдановка, Менжинское, Поселок колхоза Шаумяна, Нальчик, Моздок, мемориализация, памятование, памятники.
Автор: Павел Полян, доктор географических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института географии РАН, независимый историк, специалист по гуманитарным аспектам войны.
Email: pavel.polian@gmail.com
Pavel Polian. The Holocaust of the Mountain Jews: To the History of Its Memorialization and Commemoration
Abstract: The Mountain Jews are the only Jewish group, who has partly survived under the circumstances of the Holocaust. In three their communities - in the rural settlements of Shaumyan in Krim and Menzhinsky and Bogdanovka in North Caucasus - their residents were shot. But in two large communities - Mozdok and Nalchik – the inhabitants managed to survive. The paper tells about the post-war history of the mountain Jews, their painstaking efforts to memorialize the Holocaust and to remember (commemorate) its victims, their movements around post-Soviet Russia and around the world. Reconstruction and analysis of the memorialization’s processed allowed us for the first time simultaneously collect, visualize and describe the memorial signs that were arosed, partly rotated during these processes, as well such cases, where the commemoration could not take place.
Keywords: Mountain Jews, Holocaust, Bogdanovka, Menzhinskoje, Shaumjan settlement, Naltchik, Mozdok, memorialization, commemoration, monuments.
Corresponding author: Pavel Polian, Dr. habil, Prof., the main researcher of the Unstitute for Geography of the Russian Academy of Sciences, an independent historian and an expert in the humanitarian aspects of the war. Email: pavel.polian@gmail.com
Горские евреи и Холокост: немного фактографии[2]
22 июня 1941 года Третий Рейх напал на СССР.
Осенью 1942 года Drang nach Osten захлебнулся. К этому времени под немецкой оккупацией оказались пять общин горских евреев. Одна – в Западном Крыму (колхоз имени С. Шаумяна под Евпаторией) – и четыре на Северном Кавказе, из них две сельские – и такие же колхозные – в поселках Богдановка и Менжинское (колхозы имени Л. Кагановича и В. Менжинского) к западу от Моздока и две городские – в Нальчике и Моздоке.
Крым был захвачен в октябре-ноябре 1941 года, в том числе район Евпатории – буквально на стыке этих месяцев. И уже к концу 1941 года большинство ашкеназских евреев и крымчаков, проживавших в Восточном Крыму, было расстреляно. Черед горских евреев наступил только в марте 1942 года: 114 (по другим сведениям, 112) членов горско-еврейского колхоза имени Шаумяна[3] были расстреляны 2 и 4 марта 1942 года.
Слабейшим из объяснений столь продолжительной цезуры были бы неинформированность или непонимание немцами того, что перед ними – горские евреи. Более вероятной причиной мог бы послужить тот безусловный шок, который испытала вся оккупационная власть в Евпатории, застигнутая врасплох внезапной высадкой в Западном Крыму в начале января небольшой диверсионной группы – так называемого «Евпаторийского десанта» 2–7 января. Но исключать то, что с Берлином могла вестись переписка, – впрочем, ненайденная до сих пор, – о статусе горских евреев тоже нельзя. По крайней мере по типологически близкому поводу – о караимах – такая переписка велась, и к положительному (sic!) решению об их судьбе прикладывали руку и командир айнзатцгруппы D Отто Олендорф, и даже рейхсфюрер СС и СД Генрих Гиммлер.
Колхозы имени Менжинского и имени Кагановича в поселках Менжинское и Богдановка Курскóго района Орджоникидзевского (теперешнего Ставропольского) края – в засушливо-степной части Центрального Предкавказья – возникли в 1927-1929 гг. как расселенческая база новообразуемых горско-еврейских переселенческих агротовариществ. Совокупное число евреев в районе составляло, по переписи 1939 года, 835 человек, подавляющее большинство – горские евреи.
Оба поселка были оккупированы почти одновременно: соответственно, 20 и 22 августа 1942 года. Их горско-еврейские жители были расстреляны спустя месяц или два: первой состоялась акция в Богдановке (24–25 сентября, расстрел на окраине поселка, число жертв – около 470), а второй – в Менжинском (19 октября, транспортировка около 250 горских евреев в станицу Курскую, где их расстреляли вместе с другими евреями, в том числе евреями из самого райцентра и эвакуированными ашкеназскими, которым так и не удалось убежать от холокостной пули).
Десятки горских евреев были расстреляны в Нальчике и Моздоке, то есть в тех двух северо-кавказских городах на самом восточном излете оккупированной немцами территории СССР, где горско-еврейским общинам в целом удалось спастись: в Моздоке– около 180 человек, а в Нальчике – 1000–1200. При этом Моздок был оккупирован 23 августа, а Нальчик – только 28 октября 1942 года. Освобождены оба города были почти одновременно: Моздок – 3 января, а Нальчик – 4 января 1943 года. Тем самым Нальчик находился под оккупацией два месяца с небольшим, а Моздок – почти 4,5 месяца.
Общее число расстрелянных горских евреев составляет порядка 850–900 чел., а спасшихся – около 1200–1400 человек.
Вопрос вопросов тут: как и почему эти спасшиеся горские евреи – сумели спастись?
О том, как их спасение протекало в Нальчике, сохранилось немало свидетельств участников этого процесса с немецкой стороны (назовем их здесь, условно, «джокерами»). Аналогичных немецких свидетельств о Моздоке, несмотря на вдвое большую длительность оккупации, нет ни одного, зато имеется надзорное дело о репрессиях уже советской власти против четырех руководителей общины, в 1951 году – еще при жизни Сталина – репрессированных за их якобы коллаборационизм (Полян 2025: 141–149). Репрессии, но, видимо, гораздо более слабые, затронули и Нальчикскую общину.
Однако в настоящей статье акцент сделан на времени после изгнания немецких оккупантов из мест довоенного проживания горских евреев и в особенности на послевоенном временем. Она посвящена усилиям горских евреев по коммеморации Холокоста, то есть по увековечению памяти его жертв посредством мемориализации – установки памятников, досок и других памятных знаков на местах массовых расстрелов, и по учреждению и регулярному проведению специальных мероприятий, приуроченных к трагическим датам и призванных па́мятовать об этих событиях, то есть хранить и поддерживать память о них. Иными словами, мемориализация и памятование – суть две составляющих коммеморации.
Реконструкция и анализ процессов мемориализации и памятования позволили впервые собрать воедино, визуализировать и описать те памятные знаки, что возникали и ротировались по ее ходу, как и те, появление которых хотя и напрашивалось, но в конкретных условиях так и не состоялось.
Крым
Что касается третьего расстрельного места горских евреев – в Западном Крыму, то оно не мемориализировано никак. Местного горско-еврейского населения там нет, инициировать устройство мемориала и поддерживать его в хорошем состоянии с еврейской стороны там по большому счету некому.
Следующий вопрос: где тáм, где именно? Ведь и точная геолокация места трагедии неизвестна, а имеющиеся сведения об этом крайне расплывчаты! Современные методы археологической разведки позволяют в отдельных случаях сканировать земельную поверхность и определять места массовых захоронений на местности. Но это тоже работы, которые нужно организовать и, оплатив, осуществить.
Тем не менее последний долг – долг памяти убитых нацистской ненавистью людей – остается, не улетучивается, и установка там мемориального камня и/или информационного стенда напрашивается.
Из северо-кавказского опыта хорошо известно, что лучше всего на успех работает «союз семи сил»: две из них – местная еврейская община (допустим, в Евпатории) с энтузиастом в своей среде, три других – зонтичные еврейские организации (СТМЭГИ, РЕК, московский центр «Холокост»), шестая – местные пятидесятники, а седьмая – местные муниципальные власти в режиме патронажа. В крымском случае успех возможен лишь в случае, если кто-то из зонтичных (например, СТМЭГИ) возьмет на себя их функцию, а точнее миссию.
Мемориализация и памятования в Богдановке
История мемориализации жертв расстрелов в Богдановке и Курскóй весьма поучительна и интересна.
По легенде, после освобождения Богдановки те, кто спаслись, установили на месте казни памятник и навсегда покинули это место. Это датирует первоначальный памятник 1943 годом и толкает к предположению, что он был выдержан в такой же – строгой и скупой – стилистике, какую демонстрировал памятник в Курскóй (см. ниже). Поиски фотографии этого пионерного памятника к успеху, увы, пока не привели. Но еще в 1998 году о нем вспоминал Сергей Амирамов (Давид Могин): «Сначала там стоял памятник. Там была плита» (Исход 2000: 154).
Между первоначальным памятником в Богдановке и нынешним, о котором речь еще впереди, существовал еще один – промежуточный, открытый в 1961 году. Он был поставлен на собранные народом средства и открыт около 9 мая 1961 года. Решением № 702 Ставропольского краевого совета народных депутатов «Об утверждении списка памятников истории и культуры Ставропольского края» от 1 октября 1981 года он получил статус памятника истории регионального значения[4].
В семейном архиве Т.С. Инотаевой-Назаровой сохранилось пять фотографий этого памятника[5]. На двух из них вокруг скульптуры расположилось, стоя или сидя, около 60 человек: скорее всего здесь запечатлен сам день открытия памятника в мае 1961 года. Памятник – стоит на совершенно голом месте, вокруг ни деревца, ни кустика, ограды еще нет, но земляные работы для ее установки уже начаты. Различие между двумя фотографиями лишь в том, что на одной из них все мужчины в шапках, а на другой – головные уборы у них в руках: скорее всего это момент памятования убитых и павших.
На третьей фотографии – в кадре около 35 человек, ограда уже есть, но местность по-прежнему голая, хотя на заднем фоне видны ростки кустов и деревьев. В центре композиции пожилой грузный человек, сидящий на стенке цветника и смотрящий в сторону: это почетное место, и им предположительно мог бы быть Камил Гилядов или Маркел Шабаев, но тогда самое позднее, этот снимок мог быть сделан не позднее, соответственно, 1967 и 1978 гг.[6]
На четвертой фотографии изображен сильно поседевший Семен Инотаев, произносящий речь, которую слушает около 15 человек. На заднем плане – стволы небольших деревьев или кустов, еще не пустивших листья. Эту фотографию можно уверенно датировать маем и, неуверенно, серединой или концом 1980-х гг.
Того же примерно времени и пятая фотография – единственная, на которой нет людей. Зато на ней хорошо видно примыкающее к памятнику пространство, в том числе цветник, ограда и густая летняя растительность на заднем плане, полностью закрывающая его тыльную часть.
«Второй извод» памятника в Богдановке был выполнен из бетона и, предположительно, раскрашенного гипса. По форме это большой цилиндр высотой примерно в 5 м, составленный из 7 или 8 полуметровых бетонных блоков-колец, уложенных друг на друга и на низкий кирпичный фундамент. Вверху – на небольшом чуть суженном постаменте – урна из черного гранита, со свисающим покрывалом из более светлого материала – символ траура. Внизу – на квадратном постаменте, пристроенном к нижней боковой части цилиндра – гипсовая фигура пожилой суровой женщины в платке – символ страдания и скорби. Перед лицевой частью памятника – невысокий цветник, выложенный побеленным кирпичом. Из того же материала – привратные и угловые столбы и фундамент оконтуривающего памятник штакетника.
На цилиндре две прикрепленные таблицы, или дощечки, с надписями белым по черному. На верхней, вытянутой вверх, читаем: «Здесь похоронены 470 человек стариков, женщин и детей граждан села Богдановка, убитых фашистскими захватчиками». На нижней, горизонтальной: «Вечная память невинным жертвам фашистского варварства».
Обычный бетон держит выветривание хуже, чем даже кирпич. Памятник стал быстро ветшать, а фигура женщины и вовсе разрушилась, после чего, по свидетельству С. Инотаева, ее пришлось демонтировать.
В 1973 году Семен Инотаев переехал в Нальчик, где стал одним из лидеров горско-еврейской общины. В мае 1976 года, после очередной встречи в Богдановке, Семен Акимович предложил вместо реконструкции старого – ветхого и поврежденного вандалами – памятника подумать об установке нового, на котором была бы зафиксирована историческая правда о том, что здесь произошло. Его поддержали, была создана Комиссия по увековечению памяти из семи членов – подполковника Х. Пинхасова, капитана С. Инотаева, старшего лейтенанта Е. Шаулова и рядовых: Д. Инотаева, Г. Амирамова, В.Д. Израева. Возглавить комиссию выбрали, естественно, его.
Комиссия обращалась в разные инстанции – в райком, в обком, в ЦК КПСС. Ответов или не было, или это были отписки. Неожиданно помощь пришла от зампредседателя Совета министров Кабардино-Балкарской АССР Е.М. Кимовой: она не только помогла сама, но и мобилизовала благотворительную помощь со стороны целого ряда промышленных и сельскохозяйственных предприятий[7]. Это принесло первые 17 тысяч рублей, которые – при смете примерно в 70 тысяч рублей – всей погоды еще не делали. Решили дело не корпоративные, а частные спонсоры, в частности Александр Алексеевич Израев[8].
В результате всех этих усилий на месте расстрела горских евреев в Богдановке был установлен и 9 мая 1991 года открыт новый масштабный памятник (скульптор – Р.Х. Дишеков)[9]. Он расположен в 3-4 км от села, с левой стороны дороги, ведущей к Терско-Кумскому каналу.
В центре композиции – скульптурная группа: мужчина, без страха смотрящий в глаза своим убийцам и загораживающий собой жену и маленького сына[10]. За скульптурой трехгранная стенка из черного кладбищенского гранита – как бы трельяж с надписями[11].
На левой створке-стене читаем: «Здесь похоронены 472 человек стариков, женщин и детей граждан села Богдановка, расстрелянных немецко-фашистскими захватчиками 25 сентября 1942 года». На правой: «Вечная память безвинным жертвам фашистских варваров двадцатого века» и «Памятник реконструирован в 1991 году Инотаевым С.А. за счет пожертвований родственников погибших от рук фашизма в 1942 году».
Доминирующую центральную часть памятника составляют имена расстрелянных горских евреев. В композицию включены и остатки (точнее, реконструкция) того безводного шахтного колодца, покрашенного сначала в белый цвет, а позднее перекрашенного в красный: изначально здесь предусматривался вечный огонь.
На открытии памятника накануне 9 мая 1991 года выступали пережившая Холокост Алиса Призова и горско-еврейский поэт Ефим Амиранов с поэмой «472», написанной им в 1977 году по-русски. Каждый год – в мае или октябре – сюда приезжают не только местные, но и зарубежные гости, в частности, из Израиля.
Любопытное, но характерное различие нарративов отметил Е. Власов на массовых картах: если Гугл аттестует этот мемориал как памятник жертвам Холокоста, то Яндекс – как «братскую могилу 470 мирных советских граждан, расстрелянных в 1942–1943 гг.» (Власов 2024: 100–101).
Отметим, что в Богдановке, в Парке Победы, расположен еще один мемориальный знак в память жертв той войны – стела и братская могила красноармейцев, погибших в боях с немецко-фашистскими захватчиками. На памятнике высечены фамилии тех земляков, что не вернулись с фронта.
Е. Власов пишет об этом знаке: «Это мемориальная стела с пятиконечной звездой в память о погибших воинах РККА в годы Второй мировой войны. Вокруг стелы организован Парк Победы. <…> Перед входом в Парк Победы был установлен стенд, информация на котором гласит: “Здесь[12] шли ожесточенные бои. В с. Богдановка были замучены и зверски убиты 472 мирных жителя”. Так, новый стенд еще больше вытесняет память о Холокосте в Богдановке. Причем, расположение нового стенда «позволяет» говорить о конкуренции ”мест памяти” на территории одного населенного пункта на уровне топографии, делая приоритетным Парк Победы» (Власов 2024: 101–102).
Нью-Йоркский побратим Богдановки
Есть у холокостного мемориала в Богдановке своего рода «побратим» – в США.
Это мемориальный камень в память жертв Холокоста в Бруклинском мемориальном парке в нью-йоркском районе Манхэттен-Бич, открытый 11 мая 2010 года. Его установку инициировали Александр Кишиев, Светлана Данилова и небольшая горско-еврейская община выходцев из России.
На камне следующая надпись на русском и английском языках: «Вечная память родным и близким, сотням жителей села Богдановка Ставропольского края, погибшим от рук немецко-фашистских оккупантов и местных палачей в сентябре 1942 года» (Rebrova 2020: 126–127)[13]. Как видим, еврейство жертв и здесь добровольно завуалировано.
Курская, Степное, Летняя Ставка и Арзгир
После смерти Семена Инотаева в 1999 году дело отца по увековечению памяти убитых и спасенных в годы войны горских евреев активно продолжила его дочь – Татьяна Семеновна Инотаева-Назарова, нынешняя глава еврейской общины «Тиква» города Моздока, насчитывающей около 120 членов, из которых горские евреи – уже не большинство. Ее инициативы и усилия оказались в большой мере нацеленными на мемориализацию и памятования трагедии горских евреев Менжинского и Курской, расстрелянных в станице Курскóй.
Самый первый памятник здесь был поставлен на улице Рабочей еще в 1943 году. Само название улицы – Рабочая – в сельскохозяйственном поселке уже является индикатором: за окраиной станицы был небольшой кирпичный завод Политотдельской МТС, возле которого и происходили холокостные расстрелы. Памятник же расположился уже в черте современной застройки, у перекрестка двух сельских улиц.
Собою он представляет шестиступенчатую, считая и стилобат, пирамидку из побеленного кирпича и с красной звездой на венце. Этот несколько примитивный памятный знак, немного даже напоминающий буддистскую ступу, был весьма типичен для мемориализации послевоенного времени[14].
На памятнике в Курской – черными буквами по побелке – надпись: «Здесь похоронены 468 советских граждан. Вечная память жертвам фашизма». Жертвы фашизма тут – это за малыми исключениями евреи: в Курскóй, согласно ЧГК, было расстреляно около 470 именно евреев, в том числе и горских евреев из Менжинского. Камуфлировать еврейские жертвы под общесоветские – такая же характерная черта коммеморации того времени, как и сама стилистика памятника.
Стилистически очень похожий памятник, датированный тем же 1943 годом, до сих пор стоит в селе Летняя Ставка, райцентре Туркменского района (см. рис. 13). Он еще меньше и еще проще, ступеней в пирамидке всего четыре, нижние две выкрашены темно-синей краской. Тут даже надпись покороче: «Здесь похоронены жертвы фашизма». Зарегистрированный в реестре как «Братская могила советских граждан, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков в 1942 г.», на краевом музейном сайте он тем не менее фигурирует уже как «Обелиск, установленный в память о 159 мирных гражданах еврейской национальности, убитых немецко-фашистскими оккупантами в 1942 году».
Обелиск в Курскóй такой же живучести не показал. Постепенно, под нещадно-степными солнцем и морозами, – или, в переводе на физико-географический, под воздействием выветривания, – он разрушался, приходил в негодность, площадка вокруг него зарастала бурьяном.
Первым забили тревогу вовсе не районные власти и отнюдь не горские евреи, а… моздокские пятидесятники (они же евангельские христиане): в 2003 году их пастор, Борис Фёдорович Васюков, связался с моздокской еврейской общиной и предложил сотрудничество и помощь в хлопотах о новом памятнике. Община откликнулась, и начался сбор средств, растянувшийся на дюжину лет.
Старый, полуразрушенный памятник достоял в Курскóй до весны 2015 года, когда его демонтировали и заменили другим. В сентябре 2015 года состоялось его открытие[15].
Это уже внушительная композиция из черного гранита, состоящая из трех вертикальных плит на общем постаменте. На двух крайних плитах – имена расстрелянных, а на центральной – надпись: «Памяти жертв фашизма. На этом месте 19 октября 1942 г. было уничтожено 468 человек». Национальность этих 468 человек по-прежнему прямо не названа, но уже и не скрыта: на нее теперь указывают могендовид над надписью и менора – вместе с небольшим текстом на иврите – под надписью. Кроме того, могендовид вплетен и в орнамент ограды памятника.
Сбоку, наискосок – отдельная малая плита с записью об инициаторах и спонсорах памятника: «Проект “Вернуть достоинство” Российского Еврейского конгресса и Центра “Холокост”. По инициативе Еврейской общины города Моздока, при практической помощи Федеральной Национальной еврейской автономии, Евангельских христиан России, Фонда горских евреев СТМЭГИ и администрации муниципального образования Курского сельсовета СК[16]. 8 мая 2015 г.».
Годом раньше – 7 сентября 2014 года – тот же инициатор: община Моздока – открывала памятник жертвам Холокоста в селе Степном. Здесь 19 сентября 1942 года было расстреляно около 600 евреев, главным образом – эвакуированных из Украины, Молдавии и Белоруссии[17]. На месте не оставалось никаких признаков расстрела, но при рытье котлована под фундамент асфальтового завода были обнаружены массовые останки еврейских жертв.
Главным инициатором и, по сути, автором как идеи и образа, так и воплощения проекта выступила Татьяна Семеновна Инотаева-Назарова. На мощном постаменте из красного гранита твердо и горделиво покоится развернутый, из черного гранита, свиток Торы. На его левой створке – под шапкой «Памяти жертв нацизма» – 33 имени[18], под ними – надпись: «На этом месте 19 сентября 1942 г. были расстреляны более 600 евреев». А в самом низу левой створки – по-русски и на иврите: «Да будут их души жить вечно». На правой створке выгравированы: вверху – оплетенный колючей проволокой могендовид, внизу – менора, а между ними эти стихи[19]:
Холокост... Событий нет ужасней...
Просто вспомним, просто помолчим...
Пусть хранит нас Бог от злой напасти
И пошлет с небес на землю мир.
На дополнительной плите, как и на памятнике в Курской, отмечены спонсоры памятника – практически те же, что и в Курской. Это проект РЕКа «Вернуть достоинство» - главный спонсор, Национальная еврейская автономия РСО-Алании г. Моздок, а также Федеральная Национально-культурная еврейская автономия, Евангельские христиане России, Фонд горских евреев СТМЭГИ и административное муниципальное образование Степновского района Ставропольского края.
Довольно внушительный памятник – композиция из двух побеленных элементов: 10-метрового обелиска со звездой на верхушке и стены-параллелипипеда в человеческий рост – был поставлен в том же 1943 году в Арзгире, на месте расстрела в Арзгирской балке 695 человек (рис. 17).
Памятник был поставлен на госучет и охрану в 1995 году[20], а в 2012 отреставрирован и заново открыт (см. рис. 18).
На одной из двух закрепленных на стене досок из черного гранита выбиты имена восьми расстрелянных здесь евреев, установить больше имен не удалось (Синеоков, 2012). Столкнулись здесь и с такой проблемой: само место захоронения расположено на пологом склоне балки, и каждый год почва немного вымывалась, из-за чего останки расстрелянных частично обнажаются и выступают наружу (сообщено В. Коваленко).
Нальчик и Моздок
Важный момент. Памятные знаки Холокоста горских евреев никак не отделены от памятных знаков Холокоста ашкеназских евреев, они общие, как общими были и их судьбы – не всегда, но около расстрельных рвов и во рвах – точно общими.
Но мемориализации заслуживает и то обстоятельство, что части горских евреев удалось спастись. В местах же их спасения – Нальчике и Моздоке – никакой отдельной мемориализации они, увы, не удостоились.
В Нальчике и именно на территории «Еврейской колонки» есть памятник расстрельным жертвам немецкой оккупации, установленный в 1947 году, но даже тени коннотации спасения части ее жителей в нем нет. По своей архитектурной незамысловатости, чтобы не сказать примитивности, его довольно трудно превзойти: двухметровая побеленная стенка длиною в 6–7 метров, на которой закреплена гранитная доска с плохо читаемой надписью: «Памяти 600 советских граждан, расстрелянных фашистскими палачами в период оккупации Кабардино-Балкарии».
Между тем еврейская жизнь в Нальчике хоть и затихала в послевоенные годы, но не прерывалась. Так, в городе действовала иудейская религиозная община, которую советские власти в 1951 году едва не сняли с регистрации в связи с тем, что она систематически совершала религиозное бракосочетание несовершеннолетних граждан, чем нарушала советский закон о браке, семье и опеке. В 1993 году в Еврейской Колонке было открыто новое здание синагоги, построенное по проекту архитектора А. Ноткина (Данилова 1997: 11–12)[21].
Там же, в Колонке, располагалась знаменитая «школа № 10», так называемая «еврейская», она же средняя школа № 10 имени Героя СССР И.И. Иллазарова. В конце 1980-х гг., – правда, с огромным, 40-летним, начиная с конца 1940-х гг., перерывом, – она вновь стала еврейской, в ней преподают еврейскую историю и иврит. Ее знаменитым педагогом и многолетним директором был Камуил Исаакович Гилядов (1880/1884?–1967). Есть в городе и Еврейский общественно-политический культурный центр «Товуши»[22], основателем (в 1988 году) и многолетним директором которого была внучка К. Гилядова – историк и этнограф Светлана Ароновна Данилова (р. 1940)[23]. Уникальным для советского времени был вещевой рынок в Колонке, где, словно на одесском Привозе, можно было купить все что угодно (почти).
Один из ранних читателей этой книги, встретив упоминание Колонки, вспомнил, что именно там была одна из немногих в СССР полуразрешенных так называемых «барахолок»: именно там лично ему справили его первые в жизни джинсы. Другой написал, что его детство прошло в Нальчике, на улице Красноармейской, в доме № 235 – прямо на границе Еврейской Колонки. Половина его школьного класса была из Колонки, сам он дружил с внуком Маркела Шабаева и не раз видел его легендарного деда, а другим его другом был Алексей Шалалов, сын замдиректора Нальчикской меховой фабрики(sic!). Вот его обобщение: «Так как я часто ходил в Колонку, то её атмосфера, дух, код места сразу как-то чувствовались что это иное пространство в городе, от отдельной комнаты до дома, двора, улицы все здесь было неуловимо другое. Хотя было трудно выразить словами, а чем оно отличалось, скорее какой-то общей энергетикой места, чем вещами. И, конечно, людьми».
Так или иначе, но к началу 2010-х гг. вопрос увековечения памяти и погибших, и спасенных во время Холокоста евреев явно уже назрел. 23–25 сентября 2012 года Нальчик посетил сопредседатель Информационно-просветительского центра «Холокост» Илья Александрович Альтман. От имени проекта «Сохранить достоинство» он согласовывал с мэрией города вопросы по строительству нового памятника. Было уже и место подобрано для него – на современной площади Юности внутри «Еврейской колонки». Имелся в наличии и готовый уже проект, причем, по словам Альтмана, рефлексия именно на спасение горских евреев в нем звучала со всей отчетливостью.
Открытие памятника планировалось чуть ли не на следующий, 2013-й, год[24]. Но, по сообщению И.А. Альтмана, после того как на посту президента республики Арсена Канокова в 2012 году сменил Юрий Коков, обновилась и мэрия Нальчика, и новая потеряла к проекту всякий интерес.
В Моздоке же, по имеющимся данным, никакой предметной, то есть воплощенной в памятники, мемориализации спасения горских евреев даже в планах никогда не было. Дважды в год – на 9 мая и на 19 октября – местная община организует поездки в Курскую и Богдановку (иногда и в Степное), где читается кадиш и проводятся мемориальные митинги.
Как видим, мемориальные знаки, связанные с памятью о расстрелянных горских евреях, привязаны к самым разным датам – 1943, 1961, 1991 и 2015 гг. Но вплоть до последней даты ни на одном из памятников, подспудно связанных с трагедией именно горских евреев, не было ни прямых указаний, ни хотя бы намекающих коннотаций на идентичность подразумеваемых жертв[25]. И только на самых поздних памятных знаках их еврейство зафиксировано – прежде всего в самих высеченных именах, а также в виде традиционных еврейских символов – в надписях на иврите и также в орнаментах современных оград этих памятников, содержащих могендовид.
Евгений Власов называл это «нейтрализующей политикой», приводящей, в его терминологии, к «абстрактности», то есть неконкретности и рассеянности их смысла[26]. Из чего вытекает своеобразная «провинциальность», то есть сугубо локальная значимость, памятников, и не претендующих на большее, чем спорадическое, как правило официальное, посещение раз в году.
Но дело скорее не столько в абстрактности, сколько в традиционном и априорном идеологическом конформизме самих инициаторов, стремящихся почтить память своих жертв и одновременно не раздражать остальных. Мол, нам тут жить, и не надо ни перед кем выпячивать наше еврейское страдание. Спасибо, что сострадаете, спасибо, что присматриваете, спасибо, что траву кóсите, спасибо, что не вандальничаете…
Ирина Реброва, автор монографии «Реконструируя память о Холокоста: случай Северного Кавказа», писала: «Первые памятники жертвам Холокоста на Северном Кавказе не содержали еврейской символики или надписей на иврите или идише. <…> Послевоенные памятники имели классические формы – такие как обелиск, высокий пилон или усеченная пирамида высотой от 1,5 до 5 метров, выполненные из камня, металла или бетона, окрашенные в белый цвет и увенчанные пятиконечной красной звездой» (Rebrova 2020: 101).
Существенно и следующее ее наблюдение: «Павшим красноармейцам ставились точно такие же памятники, отчего изначально не было никакой разницы в архитектурном оформлении памяти героев и жертв войны» (Там же).
Коммеморативная эмпирика, о которой выше шла речь, хорошо вписывается в эти обобщения. Как жертвы, так и герои были повсеместны на оккупированных территориях, отчего каждый обелиск одновременно рефлексировал и на страдания первых, и на доблесть вторых, а заодно еще и на гнусность фашистского врага. Эти самые ранние – еще военного времени – памятные знаки начнут постепенно, по мере осознания их малой выразительности и физического обветшания, заменяться только через полвека, в 1990-е годы, а если ветшание зашкаливало, то и раньше.
Еврейский контент или символика прорвутся через все запреты и идеологемы и здесь: самые ранние для Северного Кавказа случаи – в Ростове, в Таганроге и ы станице Кужорской – датированы еще 2001, 2003 и 2006 гг., но обыденностью это станет только в середине 2010-х.
Приложение
Из рукописи Семена Акимовича Инотаева
«Трагическая история села Богдановка. Краткий очерк».
[1989–1990 гг.][27]
В 1961 году члены нашей общины, оставшиеся в живых и проживавшие в разных городах и селах Северного Кавказа на своем собрании, состоявшемся в гор. Моздоке, решили на могиле жертв фашизма, где лежат 472 души наших родных и близких стариков, детей и женщин, установить хотя бы небольшой памятник. Стали собирать средства. В результате ко дню 9 мая 1961 года, ко дню Великой ПОБЕДЫ над немецко-фашистскими захватчиками и японскими милитаристами памятник был установлен (см. его фото). Каждый год в день Победы над фашистами – 9 мая наши односельчане, приезжают в село Богдановку, возлагают к памятнику веночки, цветы, устраивают поминки. Но в связи с тем, что многие из них уехали в ИЗРАИЛЬ, с каждым годом все меньше и меньше односельчан приезжают в это село, чтобы принять участие в торжественном митинге, проводимом в ЧЕСТЬ ДНЯ ПОБЕДЫ и возложении венков и цветов к памятникам погибших воинов на фронтах Великой Отечественной войны и жертв фашизма.
Установленный в 1961 году памятник на могиле жертв фашизма с каждым годом рушился. Неизвестными людьми, видимо такими же предателями, как Федор ШИФЕР, расстрелянный по приговору суда в 1964 году, поступили по-звериному, уничтожив скульптуру ребенка, находившегося на руках старухи, скульптура которой была установлена рядом с памятником, изуродовали лицо самой женщины. Возникла необходимость произвести капитальный ремонт или даже реконструкцию этого памятника, в связи с тем, что на памятнике не были указаны данные, кто стал жертвой фашистов. На очередном сборе в селе Богдановка в 1976 году, мы приняли решение: не капитальный ремонт делать памятника, а реконструировать его по-другому и из более твердых материалов – гранита и мрамора и указать фамилии и имена погибших стариков, детей и женщин от рук фашистов в 1942 году. В связи с тем, что для выполнения этой большой работы потребовались большие средства, наши селяне пришли к выводу, что для выполнения этой большой работы одних наших сил и средств не хватит, что надо обратиться к органам власти за помощью. Было решено направить в город Ставрополь, к Секретарю Крайкома партии и Председателю Крайисполкома наших представителей для решения вопроса об ассигновании необходимых денег на выполнение этой большой и важной задачи. На этом собрании была создана комиссия в составе 7 человек. Я был утвержден ее председателем.
На нашем маленьком собрании, состоявшемся 20 марта 1977 года, наша комиссия, подписала большое подробное ПИСЬМО на имя бывшего первого секретаря Ставропольского Крайкома КПСС ГОРБАЧЕВА Михаила Сергеевича и Председателя Ставропольского Крайисполкома ТАРАНОВА о постигшем нас горе и печали и о том, чтобы они помогли нам в принятом нами решении. В этом письме мы писали:
«ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ!
Великое горе постигло наше маленькое еврейское село ДЖЕГАНАС Усть-Джегутинского района, Черкесской автономной области в дни гражданской войны 1918–1920 годов. Банды атамана ШКУРО, БОЧАРОВА и других царских прислужников, за то, что наша община была еврейская, дотла сожгли наше село, часть населения расстреляли, часть угнали в плен. Успевшие укрыться от врага наши односельчане в горах ущелья, в котором находилось наше село, кто как мог, – разъехались по городам и селам Ставрополья, Северного Кавказа, а часть наших селян, способные держать ружье, ушли в партизанские отряды легендарного командира БАЛАХОНОВА.
Оставшиеся в живых наши односельчане, живя в разных селах, городах нашего Края, долго скучали п родной земле, обильно политой кровью родных и близких братьев, сестер, отцов и матерей. Она не давала возможности забыть пережитое, требовала восстановления имен погибших и продолжения борьбы за восстановление разгромленного в войну родного очага и имен погибших.
По ходатайству оставшихся в живых наших односельчан, в 1929 году Решением Северокавказского Крайкома партии и Крайисполкома, для восстановления наших чаяний была выделена небольшая земля в Моздокском районе, на которой нами была организована новая советская ячейка – колхоз имени «ДРУЖБА», а село было названо по имени одного из руководителей нашего Края тов. БОГДАНОВА.
Жизнь наших односельчан снова закипела, наши труженики, не считаясь с трудностями того времени, когда наше государство еще не могло полностью обеспечить нас всем необходимым, работали не покладая рук на благо своих семей, своего народа и своего советского государства.
Но не долго пришлось им радоваться. Грянула Великая Отечественная война, вероломно, по-бандитски, из-за угла начатая немецко-фашистскими захватчиками против нашей Родины. Все те, кто мог держать в руках оружие, как и в дни Гражданской войны, ушли на фронт, кто мог своим скромным трудом помочь делу победы над врагом, продолжали трудиться и растить хлеб и хлопок, столь необходимые для победы.
Но трудные дни, нависшие над нашей Родиной, длились. Враг все ближе и ближе пробивался к нашему Краю. Пришел снова черный день для наших односельчан. Фашисты оккупировали Ставропольский Край и дошли до нашего села. Согнали наших односельчан, кто не успел эвакуироваться в здание школы, под видом эвакуации в тыл в глубь страны, погрузили в автомашины, вывезли за село, высадили их, заставили рыть могилу (расширить поверхность заброшенного колодца) и расстреляли всех из пулеметов и автоматов, сбросили в эту яму (колодец) и забросали землей. Те, кто мог украдкой посетить эту могилу, рассказывают, что в течение нескольких дней земля над могилой шевелилась от того, что тяжело раненные и сброшенные в яму жители не могли вырваться из нее. Таким образом, 25 сентября 1942 года, день уничтожения 472 душ наших стариков, детей и женщин, для наших односельчан, среди которых находятся десятки наших родных и близких отцов, матерей, жен и детей, сестер и братьев, друзей и товарищей, стал ДНЕМ КОНЦА ИХ РАДОСТЕЙ, счастливой и созидательной жизни, которую они дождались после длительных скитаний по разным городам и селам нашего Края, скучая по родной земле, с которой были изгнаны нашими врагами в 1918 году, в период Гражданской войны.
На этом месте сейчас воздвигнут обелиск со скульптурой женщины-старушки, в руках которой лежит убитый ребенок. В другом месте, в сельском парке (садике) селения установлен другой обелиск над могилой погибших солдат и офицеров, тоже наших односельчан. Оба этих обелиска нам напоминают о наших земляках, погибших в борьбе с фашизмом, и ставших жертвой фашистских варваров XX века, о том, что о них не забыто. Память о них жива.
Каждый год, в ДЕНЬ ПОБЕДЫ, мы собираемся со всех концов нашего Края на поминки в это село, чтобы отдать всем погибшим дань памяти о них. В это время наши сердца вновь наполняются гневом и ненавистью против фашизма, который принес столько горя и не только нашему народу. Вместе с тем, мы всегда радуемся тому, что память о погибших за родину жива, что никто не забыт, ничто не забыто, что их думы и чаяния осуществляются Советским народом, что наша борьба за построение в нашей стране коммунизма, о которой они мечтали, живя и трудясь рядом с нами, до войны.
Но указанные выше обелиски, и, особенно, скульптура матери, держащей убитого ребенка на руке, с каждым годом приходят в ветхость и требуют капитальный ремонт. В настоящее время они выглядят мрачно и, при виде, вызывают большое недовольство со стороны родных и близких погибших, когда они собираются на поминки. Многие из них настаивают, чтобы мы написали об этом в ЦК КПСС тов. БРЕЖНЕВУ Л.И.
Но мы, участники Великой Отечественной войны, считали, что, прежде чем об этом писать в ЦК КПСС, необходимо переговорить с руководителями Курского района и местного Совхоза о том, чтобы привести в надлежащий вид эти памятники. Однако, когда мы обратились в указанные выше адреса, нам ничего вразумительного не обещали, ссылаясь на отсутствие на эти цели средств.
В связи с этим, мы просим Вас, в целях сохранения в дальнейшем этих обелисков и наведения на этих могилах должного вида, распорядиться о выделении необходимых средств на их ремонт и приведение в порядок, какой требует память погибших советских людей. О принятом Вами решении просим сообщить нам по адресу: 360000, гор. Нальчик, ул. Захарова-91, ИНОТАЕВУ Д.Б. (адрес моего дяди, участника войны, умершего в 1990 году).
Мы заранее выражаем Вам свою благодарность за проявленную Вами заботу о сохранении памятников над могилами павших жертвой фашизма наших земляков, родных и близких нам людей. К этому призывает нас и всех советских людей статья «ПАМЯТЬ», напечатанная в газете «Правда», от 17 мая 1977 года, за подписью тов. КОНОПЛЯНСКОГО Д.
По поручению общего собрания односельчан и родственников погибших настоящее письмо подписали участники Великой Отечественной войны: Подполковник в отставке Х. ПИНХАСОВ, капитан в отставке С. ИНОТАЕВ, ст. лейтенант Е. ШАУЛОВ, рядовые солдаты: Д. ИНОТАЕВ, Г. АМИРАМОВ, В.Д. ИЗРАЕВ».
Но, увы, никакого ответа на наше ходатайство ни Горбачев М.С., ни Таранов, не ответили. Наши обращения к руководителям партийных органов и Советских органов Курского, а затем и Степновского районов не привели к положительным результатам. Мы вынуждены были начать сбор средств на выполнение поставленной нами задачи непосредственно у своих односельчан. Но и это не решило вопроса. Собранных средств было совершенно недостаточно. На реконструкцию памятника, по предварительным подсчетам, требовалось примерно 90 тысяч рублей, а было собранно нами всего 16 тысяч рублей. Мы решили снова обратиться за материальной помощью уже к генеральному секретарю ЦК нашей партии ГОРБАЧЕВУ М.С., надеясь на то, что он теперь может помочь нашему горю. Но наши письма, написанные ему: 18 декабря 1990 года и 5 апреля 1991 года, остались также без ответа и помощи. С этого дня Горбачев потерял не только уважение наших селян, но, наоборот, оказался человеком чуждым для нас.
Перед нами стала задача найти благородного человека, могущего помочь нам в качестве спонсора и пока снова поднять этот вопрос перед нашими селянами и снова просить их о пожертвовании из своих сбережений, требующуюся сумму денег на выполнение работ по реконструкции памятника жертвам фашизма, хотя бы к 45-летию ПОБЕДЫ. Но и на этот раз нужных средств не удалось собрать. Собрав инициативную группу, созданную нашими селянами, я поставил вопрос о том, что нам необходимо обратиться с ходатайством теперь не к ЦК КПСС, а к руководству нашей республики, в которой мы сейчас живем, как в своей семье, – к Совету министров КБ АССР. Со мной мои коллеги полностью согласились. В связи с этим решением я обратился к заместителю председателя Совета министров КБ АССР тов. КИМОВОЙ Е.М. с письмом об оказании нам помощи в средствах на реконструкцию памятника. Она пошла нам навстречу. Помимо того, что она написала письмо Зам. председателя Исполкома Ставропольского Краевого Совета народных депутатов тов. КУДРЯШОВУ В.И. об оказании нам помощи в реконструкции памятника, она обратилась к руководителям некоторых заводов и фабрик гор. Нальчика об изыскании средств для оказания нам помощи на реконструкцию памятника. И эта ее благотворительная помощь принесла нам большую сумму средств, примерно, около 17 тысяч рублей. Эту помощь по 3–4 тысячи рублей каждый, оказали нам следующие коллективы предприятий гор. Нальчика: Машиностроительный завод – директор тов. КУЛИК В.В., Объединения Каббалкхимчистка тов. ПАЛАГАШВИЛИ М.А., Фабрики «ДРУЖБА» тов. СЕКРЕКОВА А.Н., АВТОУПРАВЛЕНИЕ, директор тов. ХАРАЕВ Ф.А., Совхоза «ДЕКОРАТИВНЫЕ КУЛЬТУРЫ» тов. КЕТЕНЧИЕВ И.М., Производственное объединение – директор тов. ДЕРНОВОЙ А.Н. и некоторые другие предприятия.
Но и эта помощь не давала нам возможности начать работы по реконструкции памятника, а время 45-летия ПОБЕДЫ уже было на носу.
Среди наших односельчан, проживающих в гор. Нальчике, и имеющих возможность помочь нам в пополнении средств на реконструкцию памятника до полной суммы, предусмотренной сметой (еще требовалось около 50 тысяч рублей) был человек, носящий фамилию 18 семей, Матаевых, расстрелянных фашистами, – МАТАЕВ ЕВСЕЙ.
На наше к нему обращение об оказании помощи на намеченную нами реконструкцию памятника, он отозвался с большим, вроде, энтузиазмом – стал спонсором. В течение 1990 года и до 1 апреля 1991 года, Евсей Матаев дал нам 41 тысячу рублей на реконструкцию памятника на условиях, что реконструкция памятника будет осуществляться от его имени и по завещанию его отца – МАТАЕВА РАВИНО.
С 1 апреля 1991 года я начал реконструкцию памятника, а МАТАЕВ Евсей подписал Договор с Ремонтно-строительным управлением «ДОРГРАНИТСТРОЙ», директор тов. ЗЕЗАЕВ Магомет Дадашевич, 19 января 1991 года.
С кем, как говорят, черт не шутит, когда бог спит. Вдруг, ни с того, ни с сего, слышу звонок телефона. Поднимаю трубку и спрашиваю: кого надо? В ответ слышу: «Это Семен Акимович?» Отвечаю: «Да!» Далее слышу: «С тобою говорит раввин синагоги ГИЛЯДОВ Митя». Отвечаю: слушаю тебя внимательно. Гилядов, продолжая разговор по телефону, сообщает, что к нему приходил МАТАЕВ Евсей с жалобой о том, что ты будто взял у него 41 тысячу рублей на реконструкцию какого-то памятника (этот раввин не знал, о каком памятнике идет речь). Ведь синагога – это ни МВД, ни Прокуратура. Но раз человек просит, должен выполнить просьбу. Когда я пришел в синагогу и стал отвечать [нрзб.] на его вопросы, он пришел к выводу, что жалобщик МАТАЕВ его обманул, говоря о том, будто я полученные у него деньги на реконструкцию памятника пустил на получение дивидендов от каких-то заемщиков этих денег и тоже бизнесменов. Объяснив тов. ГИЛЯДОВУ М.И., что его деньги, по существу мною уже израсходованы на реконструкцию памятника: уплачено 20 тысяч рублей скульптору ДИШЕКОВУ Р.Х. за изготавливаемую им скульптуру из 3-х человек: мужчины, женщины и мальчика, прячущегося от фашистов, а остальные деньги израсходованы на приобретение строительных материалов для осуществления строительных работ: гранита, мрамора, цемента и т.д.
Получив мое объяснение о том, как я «получаю дивиденды», давая взаймы деньги МАТАЕВА Евсея, Умного человеку ничего не оставалось, как извиниться передо мною, за вмешательство в наши дела с МАТАЕВЫМ, и заявить, что он не ожидал такого обмана, и пообещал: вызвать МАТАЕВА Е. к себе в синагогу и сообщить ему о моем объяснении и попросить его также извиниться передо мной.
Уходя из Синагоги, я попросил тов. Гилядова, чтобы он прислал МАТАЕВА ко мне, чтобы показать ему документы, подтверждающие мои слова о том, что его деньги не в кредит кому-то отданы, что я не думал даже о каких-нибудь дивидендах, и никогда в своей жизни не был бизнесменом или барышником.
13 апреля 1991 года, ко мне является МАТАЕВ Евсей, не спрашивая у меня, куда я дел его деньги, заявил: «Я пришел к тебе не за тем, чтобы тебе делать ревизию, куда ты дел мои деньги, а за деньгами своими. Они мне нужны». Кстати, в этот день у меня сидел в гостях мой племянник ИЗРАЕВ Александр, сын погибшего от рук бандитов – двух братьев – жителей села НЕФТЕКУМСКА, Ставропольского Края, моего двоюродного брата Алексея Сафроновича ИЗРАЕВА. Когда вошел ко мне МАТАЕВ Евсей, чрезмерно возбужденный, и потребовал у меня свои 41 тысячу рублей. Этим жестом он хотел поймать меня и убедить раввина Синагоги ГИЛЯДОВА в том, что он был прав. Но не тут-то было. Я ему показал договор, подписанный им же с архитектором ДИШЕКОВЫМ 15 августа 1990 года. Договор, подписанный с начальником РСУ «ДОРГРАНИТСТРОЙ» ЗЕЗАЕВЫМ и уплаченных им авансов в счет работ. Эти документы доказали ему, что он наклеветал на меня.
В этот день, именно за час до прихода ко мне МАТАЕВА, мы с моим племянником ИЗРАЕВЫМ Сашей, как мы его называем, договорились, что он станет спонсором реконструкции памятника, и полностью обеспечит нас денежными средствами полностью. Он тут же предложил мне 41 тысячу рублей, чтобы вернуть МАТАЕВУ, взятые у него деньги. Мы не ожидали в этот день, что к нам явится МАТАЕВ и потребует свои деньги обратно. Поэтому, полученные от Саши деньги я завернул в бумагу и спрятал, чтобы сохранить и отдать их МАТАЕВУ. Я позвал МАТАЕВА Евсея пройти со мною к месту нахождения лоджии, открыл дверь на лоджию, поднял лист клеенки, которым была накрыт сверток с деньгами, достал сверток, в котором были спрятаны деньги, полученные у Саши, развернул его, и не считая всю пачку денег отдал Матаеву в руки. Матаев был ошеломлен. Он даже не стал считать деньги, взял их, быстро открыл дверь из прихожей квартиры, и громок сказал: «Это моя находка!» Однако, не веря в этого мудреца, я заранее получил от него расписку: в которой он написал: «Я МАТАЕВ Е.Р. полностью получил мои деньги у ИНОТАЕВА С. в сумме 41 тысячи рублей. Мною были отданы 41 тысяч рублей, из них 30 тысяч рублей отдавал я, а остальные 5 тысяч рублей + 6 тыс. рублей отдавал МАТАЕВ Жора под расписку. (Жора Матаев умер в 1992 году в городе Ессентуках).
Таким образом «спонсор» МАТАЕВ Е.Р., забрав свои деньги и обрадовавшись своей «НАХОДКЕ», как он выразился, предал память 18 семей МАТАЕВЫХ, расстрелянных немецко-фашистскими захватчиками в селе БОГДАНОВКА, куда он ни разу, кстати, не ездил со дня установки первого и после установки на его месте второго памятника, равного которому нет на Северном Кавказе.
Этот памятник обошелся нашей общине в 96 тысяч рублей, что равно ныне 1,250 млн рублей. Ведь до 1 января 1992 года за одну нашу копейку можно было купить коробку спичек. Сейчас эти спички стоят 150 рублей. В этом случае одна тысяча рублей ныне стоит ровно 6,5 копейки тех наших денег. В этом случае 1 миллион рублей сегодняшних денег стоят 75 рублей до-построечных денег.
Такова история состоявшихся затрат на реконструкцию дорогого для наших членов общины, памятника ЖЕРТВАМ ФАШИЗМА, установленного нами на их могиле в селе БОГДАНОВКА. Нам не помешали те из членов нашей общины, которые ограничились подачей на реконструкцию памятника такими мелкими подачками, как 25-50 рублей, хотя они пропивали ежедневно по 50-100 рублей, не помешал нам и МАТАЕВ Евсей, который ни одной копейки не оставил из данных им ранее 41 тыс. рублей. Мы со своей задачей полностью справились и задачу, которую тяжело было выполнить, не имея ни денег, ни материалов, ни рабочую силу. Мы все остались сердечно благодарными спонсору члену нашей общины, ИЗРАЕВУ Александру Алексеевичу и всем тем, кто принял хоть малое участие в осуществлении нашей задачи.
Читатели этого очерка вправе спросить меня: «Что за памятник, как он выглядит, кто осуществил его строительство, и как мы посещаем место погребения наших односельчан, погребенных у этого памятника, будучи расстрелянными фашистами 25 сентября 1942 года?» На эти вопросы я отвечаю словами одной нашей бывшей учительницы – НАЗАРОВОЙ РАИ, ныне живущей в ИЗРАИЛЕ: «Памятник состоит из 3-х человеческих фигур: старика, укрывшейся от фашистов жены и мальчика, прячущегося также от фашистов под рукой старика. С тыльной стороны памятника установлены мраморные и гранитные плиты, на которых выбиты фамилии, имена и состав семей, расстрелянных людей, рядом с памятником устроен «Вечный огонь» над колодцем, ставшим могилой убитых. Площадь памятника составляет 600 кв. метров земли, огражденной чугунными решетками на бетонном цоколе. Вокруг памятника посажены деревья из березы и голубой ели, а площадь памятника покрыта бетонными плитками. Так выглядит памятник «ЖЕРТВАМ ФАШИЗМА», установленный нами в апреле 1991 года в канун 45-й годовщины со дня ПОБЕДЫ над немецко-фашистскими захватчиками и японскими милитаристами в Великой Отечественной воне 1941–1945 гг.
Особую благодарность со стороны членов нашей общины, ныне живущих на Кавказе, в частности, в городах Нальчике, Грозном и Махачкале, в Пятигорске, Кисловодске и других местах, и живущих в ИЗРАИЛЕ, я хочу выразить Начальнику ремонтно-строительного управления «ДОРГРАНИТСТРОЙ», балкарцу по национальности тов. ЗЕЗАЕВУ Магомеду Дадашевичу и бывшему главному инженеру этого строительного управления, кабардинцу тов. ДАДОВУ Эдуарду Султановичу за то, что, не считаясь с большим расстоянием места реконструкции памятника, а это расстояние от гор. Нальчика до села Богдановка составляет 160 км, они направили в село Богдановка 4-х рабочих-специалистов по строительству таких памятников, выделили одну грузовую автомашину в их распоряжение для использования на месте строительства памятника по доставке к месту работы материалов, воды и самих рабочих. Я обеспечивал этих рабочих общежитием и питанием. Когда закончили строительные работы, и надо было полностью рассчитаться со строителями памятника, у меня не хватило немного денежных средств и материалов. Руководство этого предприятия не только пополнило недостающее количество материалов, особенно цемента и плиток, но и списало на свои убытки, в качестве благотворительной помощи 12500 рублей, оставшегося за работу долга.
Библиографический список
Агабабян Колесов, 2024 – Агабабян А.Г., Колесов В.И. Западно-кавказский культурный ареал горских евреев (к постановке проблемы) // Культура славян и культура евреев: диалог, сходства, различия. 2024: Концепт границы в славянской и еврейской культурной традиции. М.: 2024. С. 355–376.
Бисенгалиев 2025. –Бисенгалиев М. Горско-еврейские колхозы в Крыму как важная часть земледельческого проекта «Агро-Джойнта» // Победа в Великой Отечественной войне как историческое событие в жизни еврейского народа. Материалы Четвертой Международной научной конференции. М.: СТМЭГИ, 2025. С. 217-232.
Власов 2024 – Власов Е.Э. «Ландшафт памяти» села Богдановка: «место памяти» о Холокосте горских евреев // Judaic-Slavic Journal. 2024. № 11–12. С. 94–107.
Горские евреи 1999 – Горские евреи: история, этнография, культура / Под общей ред. И. Бегуна. Сост. и науч. ред. В. Дымшица. Пер. с ивр. Ю. Мурадова. Вступ. ст. М. Членова. Иерусалим-Москва: ДААТ / Знание, 1999. 462 с.
Данилова 1997 – Данилова С. Горские евреи в Кабардино-Балкарии. Нальчик: Эльбрус, 1997. 176 с.
Данилова 1997 –Данилова С. Холокост на Северном Кавказе и искажение фактов в контексте современных событий в этом регионе // Заметки по еврейской истории. 2012. № 2. URL: http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer2/Danilova1.php
Исход 2000 – Исход горских евреев: разрушение гармонии миров / Сост.: С.А. Данилова. Ред.: В.Н. Котляров. Предисл.: М. Котляров, С.А. Данилова, А.И. Мусукаев, Й. Маттис. Нальчик: Полиграфсервис и Т, 2000. 216 с.
История и культура 2020 – История и культура горских евреев. Специальный выпуск / Ред. М. Членов // Judaic-Slavic Journal. 2020. № 2. 300 с.
Коваленко 2009 – Коваленко В.Ю. Евреи в хозяйственной, политической и социальной жизни российской провинции в конце XIX – первой трети XX веков (на материалах Ставрополья и Кубани) / Дисс. на соискание уч. степени канд. ист. наук. Ставрополь, 2009. 306 с.
Полян 2025 – Полян П. Обреченные погибнуть и сумевшие уцелеть. Горские евреи и Холокост / Предисловие Г. Захарьяева. М.: СТМЭГИ – Музей горских евреев в Азербайджане, 2025. 336 с., ил.
Реброва 2024 – Реброва И. Память в камне»? История мемориализации жертв Холокоста на Северном Кавказе // К. Пахалюк, ред. Холокост и еврейское сопротивление во время Второй мировой войны. Региональные особенности на Северном Кавказе и в других регионах СССР. Иерусалим, 2024. С. 243–269.
Синеоков 2012 – Синеоков Н. Уже не безымянная могила // Ставропольская правда. 2012. 19 сентября. URL: http://www.stapravda.ru/20121019/u_sela_arzgir_otkryli_obnovlennyy_pamyatnik_zhertvam_fashistskoy_64118.html
Сосунов 2007 – Сосунов Г.С. Еврейские памятники Восточного Кавказа / Предисловие Ю.И. Мурзаханова и И.Г. Семенова. Махачкала: Эпоха, 2007. 216 с.
Ташаева 2012 – Ташаева И. По следам старой фотографии // СТМЭГИ-Новости. 2012. 15 июня. URL: https://stmegi.com/posts/13055/po_sledam_staroy_fotografii_4590/
Чарный 2018 – Чарный С.А. Горские евреи в странах Запада: США, Канада, немецкоязычные государства Европы (Германия, Австрия) // История и культура горских евреев / науч. ред. Е. М. Назарова, И. Г. Семенов. М.: ГБПринт, 2018. С. 638–645.
Чарный 2025 – Чарный С.А. Реакция населения России на операцию «Железные мечи» — от флагов до погромов // Заметки по еврейской истории. 2025. № 4. URL: https://z.berkovich-zametki.com/y2025/nomer4/charny/
Юсуфова 2014 – Юсуфова Л. Праздники в Нью-Йорке: день матери и день памяти // СТМЭГИ-Новости. 2014. 14 мая. URL: https://stmegi.com/posts/17672/prazdniki_v_nyu_yorke_den_materi_i_den_pamyati_9669/
Rebrova 2020 – Rebrova I. Re-Consctructing Grassroots Holocaust Memory: The Case of the North Caucasus. Berlin; Boston: Walter de Gruyter GmbH, 2020. 369 p.
Umansky 2016 – Umansky A. L’extermination des Juifs dans le Caucase du Nord pendant la Seconde Guerre mondiale (1942–1943). Thèse de Doctorat, spécialité Histoire Contemporaine, présentée à l’École Doctorale en Sciences Humaines et Sociales (ED 586) de l’Université de Picardie Jules Verne, 2016. 662 p.
References
Agababyan A.G., Kolesov V.I. Zapadno-kavkazskij kul'turnyj areal gorskih evreev (k postanovke problemy) // Kul'tura slavyan i kul'tura evreev: dialog, skhodstva, razlichiya. 2024: Koncept granicy v slavyanskoj i evrejskoj kul'turnoj tradicii. M.: 2024. S. 355–376.
Bisengaliev M. Gorsko-evrejskie kolhozy v Krymu kak vazhnaya chast' zemledel'cheskogo proekta «Agro-Dzhojnta» // Pobeda v Velikoj Otechestvennoj vojne kak istoricheskoe sobytie v zhizni evrejskogo naroda. Materialy Chetvertoj Mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii. M.: STMEGI, 2025. S. 217-232.
Charnyj S.A. Gorskie evrei v stranah Zapada: SShA, Kanada, nemeckoyazychnye gosudarstva Evropy (Germaniya, Avstriya) // Istoriya i kul'tura gorskih evreev / nauch. red. E. M. Nazarova, I. G. Semenov. M.: GBPrint, 2018. S. 638–645.
Charnyj S.A. Reakciya naseleniya Rossii na operaciyu «Zheleznye mechi» — ot flagov do pogromov // Zametki po evrejskoj istorii. 2025. № 4. URL: https://z.berkovich-zametki.com/y2025/nomer4/charny/
Danilova S. Gorskie evrei v Kabardino-Balkarii. Nal'chik: El'brus, 1997. 176 s.
Danilova S. Holokost na Severnom Kavkaze i iskazhenie faktov v kontekste sovremennyh sobytij v etom regione // Zametki po evrejskoj istorii. 2012. № 2. URL: http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer2/Danilova1.php
Gorskie evrei: istoriya, etnografiya, kul'tura / Pod obshchej red. I. Beguna. Sost. i nauch. red. V. Dymshica. Per. s ivr. Yu. Muradova. Vstup. st. M. Chlenova. Ierusalim-Moskva: DAAT / Znanie, 1999. 462 s.
Iskhod gorskih evreev: razrushenie garmonii mirov / Sost.: S.A. Danilova. Red.: V.N. Kotlyarov. Predisl.: M. Kotlyarov, S.A. Danilova, A.I. Musukaev, J. Mattis. Nal'chik: Poligrafservis i T, 2000. 216 s.
Istoriya i kul'tura gorskih evreev. Special'nyj vypusk / Red. M. Chlenov // Judaic-Slavic Journal. 2020. № 2. 300 s.
Kovalenko V.Yu. Evrei v hozyajstvennoj, politicheskoj i social'noj zhizni rossijskoj provincii v konce XIX – pervoj treti XX vekov (na materialah Stavropol'ya i Kubani) / Diss. na soiskanie uch. stepeni kand. ist. nauk. Stavropol', 2009. 306 s.
Polyan P. Obrechennye pogibnut' i sumevshie ucelet'. Gorskie evrei i Holokost / Predislovie G. Zahar'yaeva. M.: STMEGI – Muzej gorskih evreev v Azerbajdzhane, 2025. 336 s., il.
Rebrova I. Pamyat' v kamne»? Istoriya memorializacii zhertv Holokosta na Severnom Kavkaze // K. Pahalyuk, red. Holokost i evrejskoe soprotivlenie vo vremya Vtoroj mirovoj vojny. Regional'nye osobennosti na Severnom Kavkaze i v drugih regionah SSSR. Ierusalim, 2024. S. 243–269.
Rebrova I. Re-Consctructing Grassroots Holocaust Memory: The Case of the North Caucasus. Berlin; Boston: Walter de Gruyter GmbH, 2020. 369 p.
Sineokov N. Uzhe ne bezymyannaya mogila // Stavropol'skaya pravda. 2012. 19 sentyabrya. URL: http://www.stapravda.ru/20121019/u_sela_arzgir_otkryli_obnovlennyy_pamyatnik_zhertvam_fashistskoy_64118.html
Sosunov G.S. Evrejskie pamyatniki Vostochnogo Kavkaza / Predislovie Yu.I. Murzahanova i I.G. Semenova. Mahachkala: Epoha, 2007. 216 s.
Tashaeva I. Po sledam staroj fotografii // STMEGI-Novosti. 2012. 15 iyunya. URL: https://stmegi.com/posts/13055/po_sledam_staroy_fotografii_4590/
Umansky A. L’extermination des Juifs dans le Caucase du Nord pendant la Seconde Guerre mondiale (1942–1943). Thèse de Doctorat, spécialité Histoire Contemporaine, présentée à l’École Doctorale en Sciences Humaines et Sociales (ED 586) de l’Université de Picardie Jules Verne, 2016. 662 p.
Vlasov E.E. «Landshaft pamyati» sela Bogdanovka: «mesto pamyati» o Holokoste gorskih evreev // Judaic-Slavic Journal. 2024. № 11–12. S. 94–107.
Yusufova L. Prazdniki v N'yu-Jorke: den' materi i den' pamyati // STMEGI-Novosti. 2014. 14 maya. URL: https://stmegi.com/posts/17672/prazdniki_v_nyu_yorke_den_materi_i_den_pamyati_9669/
[1] Автор благодарит В. Коваленко, М. Маймана, Х.-Х. Нольте, Д. Нойтаца, Э. Оберлендера и И. Петрова за щедрую помощь.
[2] Подробнее см.: Полян, 2025.
[3] Колхоз был создан в 1939 году, относящееся к нему поселение называлось, предположительно, Мережино-2.
[4] Обозначение в реестре: «Братская могила 470 мирных советских граждан, расстрелянных в 1942–1943 гг.» (сообщено В. Коваленко).
[5] Две из них зафиксированы и в семейном альбоме Арона Матаева в Нальчике (сообщено М. Майманом).
[6] Судя по одежде – скорее всего в 1970-е гг.
[7] Среди них – машиностроительный завод, производственное объединение, автоуправление, кондитерская фабрика, комбинат «Дружба», совхоз «Декоративные культуры», трест «Каббалхимчистка», «Доргранитстрой» (см. Приложение).
[8] См. подробнее, в том числе и историю с Евсеем Матаевым, внесшим свою 41 тысячу и тут же потребовавшим их обратно (см. Приложение).
[9] См. на портале «Места памяти»: https://xn--80ajknckhoje6l.xn--p1ai/objects/map?object_id=41180
[10] Для скульптора, работавшего по фотографии, прототипами антропоморфной части памятника стали, по сообщению Т.С. Назаровой, родной дядя С.А. Инотаева, его жена и внук.
[11] Сама стенка была заполнена надписями и открыта на год позже – в 1992 г.
[12] Далее в оригинале: «в с. Богдановка, х. Сунженском, х. Нартон, х. Торосово». Кончается текст надписи датой: «1942». Сам этот стенд, по стилистике оформления напоминающий знак дорожного движения, был, по сообщению Е. Власова, установлен активистами проекта «Без срока давности» в 2020-е гг.
[13] См. также: Юсуфова 2014.
[14] Включен в «Список памятников истории и культуры Ставропольского края», утвержденный решением Ставропольского краевого совета народных депутатов № 702 от 1 октября 1981 года (сообщено В. Коваленко).
[15] На портале «Места памяти» указан другой адрес памятника – на Заводской улице (недалеко от пересечения с улицей Пушкина, центральной в станице), в поселке винодельческого совхоза «Восход» ( https://xn--80ajknckhoje6l.xn--p1ai/objects/map?object_id=7506 ), что наталкивает на ложную мысль, что новый памятник поставлен на другой площадке, нежели предыдущий. Но это не так, хотя среди станичных топонимов есть как Рабочая, так и Заводская улицы. Вероятно, это один из дезориентирующих дефектов портала, сам же портал в целом иначе как халтурным не назовешь.
[16] Ставропольского края.
[17] Некоторые подробности расстрела см. в: Umansky, 2016: 496–497.
[18] Столько удалось установить в архивах.
[19] Строфа из стихотворения Анатолия Зусмана «Души Холокоста» (2007), найденного Т.С. Инотаевой-Назаровой в интернете.
[20] Постановление главы администрации Ставропольского края № 600 от 1 ноября 1995 г., регистрационный номер № 119.
[21] Ее раввином, вплоть до отъезда в Израиль, был Мордехай Гилядов.
[22] В мае 1997 г. в нем проходил семинар «Джойнта» по вопросам реституции.
[23] Она же в 1993 г. инициировала газету «Евреи Северного Кавказа». Эмигрировав в 2001 г. в США, она организовала Центр «Товуши» и в Нью-Йорке.
[24] См.: Поставят памятник в честь Красной Армии, спасшей горских евреев и свиток торы в Нальчике // Информационно-правозащитный портал «Права народов». 2012. 8 октября. В сети:
[25] И тем более на горско-еврейскую субъидентичность.
[26] Он же говорил на конференции о попытке создания музея в Моздоке или Нальчике в 1967 г., но в реальности ни музеефикации, ни реституции не произошло (см.: Власов, 2024). О самой попытке реституции в Нальчике (см. Данилова 1997: 4–7).
[27] Оригинал – в личном архиве Ольги Семеновны Шауловой (р. 1931, Богдановка), вдовы С.А. Инотаева, живет в Кисловодске. Фотокопия сделана в рамках реализации грантовой программы Исследовательского центра Частного учреждения культуры «Еврейский музей и Центр толерантности» (Москва) при финансовой поддержке А.И. Клячина [проект № R_21_43, «Комплексное социо-антропологическое исследование горско-еврейской общины г. Пятигорска»]. Полевой архив Еврейского музея и Центра толерантности; экспедиция в город Кисловодск Ставропольского края, май 2023 г. (собиратели – А.Г. Агабабян, В.И. Колесов).
"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.
