Юлия Масис: «В первую зиму там люди умирали от голода, холода, тифа и других болезней»
- 4 часа назад
- 9 мин. чтения
Продолжаем наш проект
1940-е. Трагедия на двух берегах Днестра.
Публикация материалов ЧГК по МССР в контексте семейной памяти
Американский журналист Юлия Масис рассказывает о том, как ее бессарабские предки пережили 1940-е годы. Ее дед из Згурицы (ныне Дрокиевский район, Республика Молдова) и бабка родом из Ясс познакомились в гетто в Ободовке (ныне Винницкая область Украины). Многие их родственники умерли в этом гетто зимой 1941-1942 поскольку румынская администрация их морила голодом, холодом и инфекционными заболеваниями. Тем, кому удалось выжить, до конца жизни с благодарностью вспоминают помощь, которую они получили от украинских крестьян и от (!) немецкого фельдшера. См.:
Мой дедушка Шлема (Шлойма) Масис родился 10 августа 1916 года и прожил до 102 лет. В старости он стал рассказывать о своей жизни, и о том, как он пережил лагерь в Транснистрии во время румынской оккупации.
Родом он был из села Згурица, на севере Молдовы. У него было четыре брата и сестра. Войну (помимо моего дедушки) пережил только его брат Яша и сестра Поля. Первый брат (его звали Мойше Масис) был убит еще в 1933 году. Он служил в румынской армии и его сбросили с поезда, когда он возвращался в военную часть из Згурицы. По словам дедушки, это было убийство, которое произошло из-за антисемитизма. Я нашла статью в румынских газетах об этом, но в румынских статьях ни слова не сказано об антисемитизме, а рассказывается о произошедшем, как о несчастном случае. До войны мой дед с братьями занимались торговлей зерна. Дед служил в румынской армии, и рассказывал, что прибыл туда со своей лошадью, что сократило его службу в армии.
Когда немцы с румынами напали на Советский Союз, дедушка находился в селе Згурица. Его мамы (ее звали Сара или Сура) дома не было на тот момент, потому что она заболела, и брат дедушки Яша повез ее в еврейскую больницу в Черновцах. Там она умерла из-за того, что не было лекарств, по словам деда. А мой дедушка вместе с сестрой Полей, отцом Срулом, и братьями, которых звали Хаим и Айзик, оказались в Згурице в июле 1941 года когда в село вошли румыны и начался ужасный погром. По словам деда, их ограбили и погнали из села раздетыми и босыми. Про сестру Полю дедушка говорил, что ее не раздели, потому что она пряталась где-то в кустах с подругой. По дороге румынский офицер, сказал, что ему требуется 100 мужчин на какую-то работу. Тогда забрали младшего брата дедушки Айзика, и больше дедушка его не видел. После войны он узнал, что этих 100 человек всех заставили копать яму, а потом расстреляли. Дедушка рассказывал, что когда забрали Айзика, могли забрать его тоже, но он пригнулся и спрятался и таким образом его не заметили.
Я знаю, что их гнали через Сороки, и в конечном итоге они оказались в деревне Ободовка Винницкой области Украины, где евреев поселили в коровниках или свинарниках без окон и дверей (то есть там, где должны были быть окна и двери, были просто дыры в стенах) и без отопления. В первую зиму там люди умирали от голода, холода, тифа и других болезней. Вообще не было никакого продовольствия, а выходить за пределы лагеря евреям запрещалось. Первым умер дядя моего дедушки по маминой линии, его звали Иосиф Койфман. Он до войны иммигрировал в Аргентину, но потом вернулся в Бессарабию и попал в гетто. Мой прадед Срул Масис умер после того, как ему пришлось идти босиком по снегу (по словам деда). Он простудился и уже не поправился.
Старший брат моего дедушки по имени Хаим тоже умер. Он сначала сбежал из гетто и собирался вернуться обратно в Згурицу, где у него были друзья, с которыми он занимался бизнесом до войны. Когда Хаим бежал из лагеря, полицаи допрашивали и били дедушку, пытаясь выяснить, куда делся Хаим. Но дедушка не мог им сказать, так как сам не знал. А Хаим, как потом выяснилось, решил дождаться зимы, когда замерзнет Днестр, чтобы по реке перейти на другой берег. Какой-то украинец спрятал Хаима у себя дома, но когда Хаим заболел, украинец выгнал его потому, что не хотел, чтобы Хаим умер у него дома, по словам моего деда. «Иди домой», - сказал ему тот украинец, и Хаим тогда пришел обратно в гетто, лег на землю и уже не вставал. Было очень холодно, а у него не было даже одеяла, говорил дедушка. Хаим потерял мотивацию жить дальше. Также дедушка рассказывал про Хаима, что до войны он был женат, но по каким-то причинам отношения с женой у него не сложились.
Мой дедушка выжил потому, что попал из Ободовки в колхоз Дубина, где евреев гнали на работу, но кормили. Потом дед опять оказался в Ободовке, где нашел тропинку из лагеря в саму деревню. По этой тропинке через лес он ходил в деревню ночью, за несколько часов до рассвета. В деревне он привязался к двум старикам, которые ждали его с завтраком каждое утро. Он для них колол дрова и носил воду из колодца, а они делились с ним, тем что у них было: картошкой, яйцами, хлебом. Он также рассказывал, что ходил по Ободовке, стучался в дома и просил хлеба и картошки, которые потом приносил в лагерь. Благодаря деду, выжила и его сестра, Поля.
В какой-то момент, дед узнал о том, где находится его брат Яша, и дал кому-то взятку, чтобы Яшу переодели в украинскую одежду и привезли в Ободовку. Если бы Яша оставался там, где он был, он бы не выжил, говорил мой дедушка. Когда ситуация по отношению к евреям немного улучшилась, дедушка, Яша и Поля смогли перебраться из коровника в саму деревню. Дедушка на дороге нашел два куска металла, из которых сделал жернов. Они существовали на то, что покупали зерно, а Яша и Поля весь день сидели дома и вручную делали из зерна муку, а остатки продавали на рынке.
Теперь расскажу про бабушку. Ее звали Циля Абрамовна, а девичья фамилия ее была Гельман. Я знаю, что в румынское время бабушка жила в Яссах, где у ее отца, Абрама Гельмана, был небольшой магазин. Он продавал ковры и еще много всего разного, но постоянно терпел убытки. Несмотря на это, Абрам был уважаемым человеком в еврейской общине, к которому многие люди обращались за советом. В 1940 году, семья бабушки перешла из Румынии в СССР, после того как посмотрели советский фильм, где рассказывалось о том, как хорошо жить в СССР, и что у всех национальностей равные права и т.д. Они продали свой дом в Яссах, и перебрались в Сороки. Бабушка была старшей, а еще в семье была сестра Сабина, брат Сава, и еще один брат - Миша.
Так получилось, что, когда началась война, бабушка оставалась с родителями в Сороках, так как была старшей, а братья и сестры все были в других городах. Когда мой папа спрашивал у бабушки, почему они не эвакуировались до прихода фашистов, бабушка говорила, что они верили, что СССР самая сильная страна на свете, и что война не продлится долго и скоро закончится Советской победой. Но, в результате, бабушка с родителями попала в тот же лагерь в Транснистрии, где был дедушка - в Ободовку. Там они познакомились. Но я забегаю вперед.
Когда евреев гнали в Транснистрию, тех кто не мог идти дальше просто расстреливали. Один раз была очень холодная ночь, и евреем не разрешили разжечь костры, чтобы согреться. В результате к утру многие люди замерзли насмерть, а бабушка отморозила ноги. Идти она уже не могла, и ее отец нес ее весь остаток пути.
В первую страшную зиму в Ободовке умерли бабушкины родители. Сначала от голода скончалась ее мать, Перл Гельман (девичья фамилия: Степанковская). По рассказам бабушки, она умерла после того, как съела полусырую кукурузу или кукурузную крупу. Ее тело бросили в общую могилу. Oтец бабушки не мог с этим смириться, и бабушка рассказывала, что он нашел ее тело и перезахоронил ее отдельно. В скором времени он сам тоже умер от голода. Бабушка говорила, что в лагере все по очереди носили воду из колодца, а когда пришла очередь ее отца, он уже не мог встать. Перед смертью он лишился рассудка, и никого не подпускал к себе кроме моей бабушки. Так говорила бабушка, но мне не понятно, кого из близких он не подпускал к себе. Возможно, в лагере у них были еще родственники, о которых мы не знаем.
Из жизни в лагере Ободовка бабушка рассказывала о том, как ругался на нее отец, когда она один раз раздобыла буханку хлеба, и стала делится этим хлебом с другими голодными евреями. Отец кричал: «Как ты смеешь?! Мы умираем с голоду, а ты раздаешь хлеб!» Еще бабушка рассказывала, как полицаи в Ободовке били ее ногами, чтобы она шла на работу, а она не могла ходить из-за того, что отморозила ноги. Она говорила, что если бы не отмороженные ноги, то она смогла бы найти еду, чтобы спасти родителей.
Бабушка сама была на грани жизни и смерти. Мой папа запомнил, что один раз, когда он гулял с мамой, они встретили какого-то человека, который знал бабушку в лагере. «Циля, ты жива!», - очень удивился этот человек, когда увидел ее. Бабушка выжила благодаря немецкому фельдшеру, который (по рассказам бабушкиной сестры) привязал ее к себе и вынес из лагеря, где должна была проходить так называемая чистка. Когда у бабушки зажили ноги, она стала ходить в деревню, там она учила мальчика из украинской семьи читать. Вместо оплаты, бабушку кормили хлебом со сметаной. В то время, евреям запрещалось выходить из лагеря, но немецкий фельдшер провожал бабушку каждый день, чтобы с ней ничего не случилось. По семейной легенде, возможно он был в бабушку влюблен. Возможно, что этого немца звали Генрих (это из воспоминаний других узников гетто Ободовка, которые рассказали о немецком враче, который помогал евреям.)
Бабушка и дедушка познакомились в Ободовке, и когда Ободовку освободила Советская армия весной 1944 года, они пешком пошли в Молдову, и расписались, когда вернулись в Згурицу. Но дедушку почти сразу призвали в армию. Он освобождал Прагу, получил медаль «За отвагу». О фронте дедушка почти ничего не рассказывал, но из документов на сайте Память Народа, мы смогли узнать кое-какие подробности, например, там сказано, что он убил двоих немцев.
После победы, дед вернулся в Згурицу и работал на мельнице, а потом на табачной фабрике. Бабушка окончила училище в Бельцах и стала учительницей в молдавской школе. У них родилось двое детей: Поля в 1947 году, и мой папа в 1957 году. Мы иммигрировали в Америку в 1992 году.
Кстати, хочу добавить, что бабушкин брат Сава Гельман ехал на фронт в поезде и рассказал какой-то анекдот про Сталина. Его арестовали на следующей станции, приговорили к 10 годам, и отправили в Магадан. Там он познакомился со своей супругой Гильдой, дочерью финского офицера. Они вернулись в Молдавию после смерти Сталина в 50-е годы, но детей у них не было.
A Яшу Масиса (брата моего дедушки, который был с ним в лагере) после войны сослали куда-то из Молдавии, вроде бы в Курган (?) После освобождения из ссылки он жил с семьей в Сороках.
Я написала книгу, составленную из воспоминаний моих бабушки и дедушки. Книга “How My Grandfather Stole a Shoe and Survived the Holocaust in Ukraine” вышла в июле на английском. Я бы хотела перевести ее на русский и румынский.
шу Масиса (брата моего дедушки, который был с ним в лагере) после войны сослали куда-то из Молдавии, вроде бы на Курган (?)
Следите за Исторической Экспертизой и за проектом в telegram https://t.me/istorex_ru
Наш Youtube-канал https://www.youtube.com/@HistoricalExpertise
Готовится к печати первый том «Кишинев и Кишиневский уезд».
При подготовке материалов к печати мы стараемся найти всю возможную информацию о жертвах. Обращаемся с просьбой присылать любые свидетельства об их жизни и обстоятельствах гибели к их потомкам, родственникам, соседям: istorexorg@gmail.com
Материалы будут опубликованы на сайте журнала «Историческая экспертиза». См.: https://www.istorex.org/blog/categories/tragedy-two-banks-of-the-dniester
Для чего мы совместили проекты публикации документов и семейные воспоминания?
«Одна из чреватых опасными последствиями проблем нынешней РМ относится к сфере коллективной памяти. Среди представителей культурной и политической элит присутствует, к сожалению, немало желающих использовать трагические события 1940-х годов с целью расколоть граждан на два пронизанных антагонизмом сообщества памяти. Одни недобросовестные «дискурс-манагеры» (Виктор Пелевин) призывают скорбеть исключительно о жертвах сталинских репрессий и голода 1946 года. Их оппоненты прибегают ко всевозможным ухищрениям, чтобы оправдать преступления сталинизма и призывают помнить исключительно тех мирных граждан, кто пал от рук нацистов и представителей режима Антонеску. Такая политика памяти «стенка на стенку» не позволяет сформировать молдавское полиэтничное гражданское общество, способное эффективно отвечать на грозные вызовы современности. Мы уверены, что деление жертв на «наших» и «чужих» противоречит не только европейским ценностям и поэтому является реальным препятствием к европейской интеграции РМ, но бросает вызов таким азам человечности, как сочувствие к боли других людей и обязанность помогать слабым. Лишь благодаря способности испытывать сострадание к попавшим в беду, люди имеют право именовать себя людьми. Альтернативой попыткам расчеловечить наших граждан является подход, согласно которому не может быть жертв «своих» и «чужих», все жертвы 1940-х, в большинстве, напомним, дети, женщины и старики, – наши!»
См. об этом: https://www.istorex.org/post/31-07-2024-announcement
ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ
Оплатите авансом экземпляр первого тома Материалов ЧГК по МССР (Кишинев и Кишиневский уезд) по льготной цене 300 MDL. Всем благотворителям проекта признательность будет выражена поименно.
PAYPAL istorexorg@gmail.com (в комментарии указываете Ваше имя и эл. почту для контакта).
ПЕРЕВОД НА КАРТУ БАНКА MAIB 4356 9600 6652 7729 (ВАЛЮТА MDL, ПОЛУЧАТЕЛЬ ERLIH SERGHEI (в комментарии указываете Ваше имя и эл. почту для контакта).
