top of page

04.07.2024. Andrei Grinev


А.В. Гринёв

 

АКАДЕМИКИ-ИСТОРИКИ РАН В СВЕТЕ НАУКОМЕТРИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

(К 300-ЛЕТИЮ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК)





Аннотация: Отмечаемый в этом году 300-летний юбилей Российской академии наук заставляет обратить более пристальное внимание на ее проблемы. Одной из них является оценка реальных научных достижений академиков РАН. Для решения этой проблемы был задействован наукометрический подход несмотря на свойственные ему определенные ограничения и недостатки, о чем говорится в представленной вниманию читателя статье. Объектом изучения стали публикационные показатели академиков, состоящих в основном в Секции истории Отделения историко-филологических наук (СИ ОИФН РАН). В свою очередь источником цифровой информации для наукометрического анализа выступили библиографические базы данных – европейская ББД Scopus и Российский индекс научного цитирования (РИНЦ). В этих базах помимо статистических данных были подобраны те метрики, которые позволяют наиболее объективно описать результаты научной деятельности отечественных академиков, олицетворяющих, по крайней мере, с формальной точки зрения, цвет российской исторической науки. Однако, как показало проведенное наукометрическое исследование, существуют определенные сомнения в обоснованности присуждения высоких академических званий значительной части представителей СИ ОИФН, поскольку их реальные научные достижения не дают для этого никаких веских оснований из-за несоответствия требованиям Устава РАН.

Ключевые слова: Российская академия наук, академики РАН, наукометрические показатели, Scopus, Российский индекс научного цитирования

 

Автор: Гринёв Андрей Вальтерович, доктор исторических наук, профессор СПбПУ.

Контактная информация: agrinev1960@mail.ru.

 

 

 

HISTORIANS OF RAS IN THE LIGHT OF SCIENTOMETRIC ANALYSIS 

(TO THE 300TH ANNIVERSARY OF THE RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES)

 

Summary: The 300th anniversary of the Russian Academy of Sciences (RAS), celebrated this year, forces us to pay closer attention to its problems. One of them is the assessment of the real scientific achievements of full members of the RAS. To solve this problem, the scientometric approach was used, despite certain limitations and disadvantages inherent in it, as discussed in the article presented to the reader. The object of the study was the publication indicators of academicians, mainly members of the History Section of the Department of Historical and Philological Sciences (HS DHPS RAS). In turn, the source of digital information for scientometric analysis were bibliographic databases – the European BDB Scopus and the Russian Science Citation Index (RSCI). In these databases, in addition to statistical data, those metrics were selected that make it possible to most objectively describe the results of the scientific activities of domestic academic representing, at least from a formal point of view, represent the best of the best of Russian historical science. However, as the study showed, there are some doubts about the validity of awarding high academic titles to a significant part of the representatives of the HS DHPS RAS, since their real scientific achievements do not provide any compelling grounds for this due to non-compliance with the requirements of the RAS Charter.


Key words: Russian Academy of Sciences, of full members of the Russian Academy of Sciences, scientometric indicators, Scopus, Russian Science Citation Index

 

Corresponding author: Grinёv Andrei Val’terovich, Doctor of Science in History, Professor in the Department of Social Sciences at Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University in St. Petersburg, Russia. Email: agrinev1960@mail.ru

 

Зимой 2024 г. Российская академия наук (РАН) отмечала славный юбилей: 300-летие со дня своего основания. Она была создана по распоряжению Петра I и указу Правительствующего Сената от 28 января (8 февраля) 1724 г., когда была образована Петербургская академия наук (ПСЗРИ 1830: VII: 220–224). Считается, что РАН выступает ее прямой преемницей и аккумулирует особо выдающихся деятелей отечественной науки, включая специалистов по истории и смежным дисциплинам. Об этом прямо говорится в III разделе Устава Академии, помещенном на официальном сайте этой организации: «Членами Академии являются российские ученые, имеющие выдающиеся научные достижения и избранные общим собранием членов Академии в порядке и на условиях, которые установлены Федеральным законом и настоящим уставом. (…) Академиками Академии избираются ученые, обогатившие науку трудами первостепенного научного значения. Членами-корреспондентами Академии избираются ученые, обогатившие науку выдающимися научными трудами. Члены Академии избираются пожизненно. Главной целью деятельности членов Академии является обогащение науки новыми знаниями и достижениями» (Устав РАН. Ч. III. П. 21–23).


Подобные требования к членам Академии предъявлялись со дня ее основания: среди первых академиков помимо математиков, астрономов и естествоиспытателей числился филолог и историк Готлиб Зигфрид Байер (Gottlieb Siegfried Bayer), оставивший после себя большое научное наследие. Позднее академиком был избран основоположник изучения истории Сибири Герхард Фридрих Миллер (Gerhard Friedrich Müller), затем Академию пополнили такие знаменитые историки, как Николай Михайлович Карамзин, Сергей Михайлович Соловьёв, Василий Осипович Ключевский и другие. Оглядываясь на эти славные имена, невольно задумываешься: имеют ли современные академики-историки РАН такие же выдающиеся научные достижения, как их предшественники?


Чтобы ответить на этот вопрос, надо обратиться в первую очередь к публикациям, в которых сосредоточены результаты научной деятельности академиков, состоящих в Секции истории Отделения историко-филологических наук (СИ ОИФН). В настоящее время их основные научные труды регистрируются в различных библиографических базах данных (ББД). Для нашего анализа используем Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) и аналогичную ББД Scopus, контролируемую нидерландской издательской компанией Elsevier. Эти две базы взяты для контраста: если в РИНЦ фиксируется научная и околонаучная библиография преимущественно на русском языке, то в ББД Scopus — в основном англоязычные статьи, отобранные из ограниченного круга наиболее авторитетной академической периодики.


Существует еще одна крупная международная база библиографических данных — американская Web of Science (WoS), причем она располагает платформой RSCI (Russian Science Citation Index), где сконцентрированы лучшие отечественные научные журналы. Однако в ББД WoS в отличие от Scopus нет разделения журналов гуманитарного профиля по квартилям (Q1-4) в соответствии с их престижностью, что имеет определенное значение для гуманитариев (Гринёв 2019). А вот в ББД Scopus такое ранжирование есть и квартиль конкретного журнала можно легко узнать, обратившись к общедоступному индикатору SCImago Journal Rank (SJR) в Интернете.


К сожалению, из-за конфликта на Украине полноценный доступ к информации ББД Scopus ограничен из-за того, что данная база (как и WoS) присоединилась к санкциям против России. Тем не менее, основные наукометрические показатели российских академиков в этой базе пока еще доступны. Речь идет об общем количестве зарегистрированных в ББД Scopus научных трудов, сумме их цитирований и индексе Хирша (h-index) — он представляет собой производное от двух первых параметров (Hirsch 2005).


Здесь следует оговориться, что основные наукометрические показатели не лишены существенных недостатков, о чем уже неоднократно упоминалось в специализированной литературе (Игра в цифирь 2011; Жэнгра 2018 и др.). Так, зарубежные ББД учитывают лишь незначительную часть публикаций российских ученых, в то время как РИНЦ, наоборот, наряду с собственно научными работами порой индексирует вовсе ненаучные сочинения (учебные пособия, методические указания, газетные статьи и т.п.) за счет чего общее число зарегистрированных авторских трудов неоправданно возрастает.


Еще одной и до сих пор неразрешимой проблемой для наукометрии выступает соавторство, которое крайне отрицательно влияет на объективность наукометрических оценок. Дело в том, что после издания коллективной научной работы и ее регистрации в той или иной библиографической базе все соавторы в равной мере получают соответствующую запись в своем индивидуальном профиле как полноценные со­здатели этого произведения, хотя их реальный вклад может приближаться к нулю. В 2021 г. был установлен мировой рекорд, когда авторами одной научной статьи стали 15 025 исследователей из 122 стран, входивших в группу CovidSurg (Ефимова 2022: 132). Разумеет­ся, в реальности все эти 15 тысяч мнимых «соавторов» не могли написать данную научную работу, а их фамилии были включены в авторский список по всевозможным причинам. Тут стоит отметить, что соавторство — самый простой способ без больших усилий и абсолютно законно стать рекордсменом по числу публикаций[1]. В России включение фамилии руководителей в разряд соавторов при отсутствии фактического вклада в научное исследование является широко распространенной практикой (Гуреев и др. 2019: 276). Единственный путь решения данной проблемы — разделение всех работ ученого на созданные в соавторстве и индивидуально с приоритетом последних.


Так как соавторство (реальное и фиктивное) увеличивает количество публикаций, зафикси­рованных в профиле конкретного ученого в той или иной базе данных, это косвенным образом может способствовать возрастанию индекса Хирша, поскольку совместные труды цитируются соавторами гораздо чаще, чем принадлежавшие одному автору. Кроме того, h-index может быть искусственно завышен за счет так называемой «цитатной коррупции», когда коллеги договариваются о ссылках на работы друг друга без реальной необходимости, причем иногда на этой почве возникают настоящие «картели цитирований» (Иванов, Петров 2016: 42; Трубникова 2022: 34, 36, 38). В целом же, индекс Хирша имеет столько недостатков, что некоторые эксперты весьма скептически оценивают его применение в качестве одного из основных наукометрических показателей (Полянин 2014: 135–141; Жангра 2022: 11–13 и др.). Однако предлагаемые альтернативные замены (например, g-index Лео Эгге) так и не получили должного признания и h-index продолжает фигурировать во всех международных ББД. Среди его достоинств упоминаются: простота вычисления, высокая устойчивость против появления статистических «выбросов», соблюдение определённого баланса между учётом объёмов и качества научной продукции (Клемент, Мостерд 2014: 24).


Отмеченные недостатки основных наукометрических показателей могут быть в какой-то мере компенсированы за счет их детализации и введения дополнительных метрик (процентиль по ядру РИНЦ и др.). Часто рекомендуемая в виде альтернативы наукометрическому подходу научная экспертиза сама не лишена определенных изъянов, поскольку в значительной мере зависит от субъективного (человеческого) фактора, т.е. от компетентности эксперта, а ее может не всегда хватать для квалифицированного анализа представленной для рассмотрения работы. Кроме того, не исключена предвзятость эксперта из-за приверженности той или иной научной (или псевдонаучной) теории. Последнее касается, правда, в основном гуманитариев. Существует также проблема возможного значительного разброса мнений экспертов (Фрадков 2013: 348). Наконец, экспертная оценка обычно занимает значительно большее время и требует больших финансовых затрат, чем расчет и использование наукометрических показателей и статистики.


Поэтому до тех пор, пока не будут разработаны абсолютно объективные методы определения научного вклада специалиста, наукометрия, при условии полноты исходного цифрового материала и применении продуманного набора инструментов и индикаторов, способна дать достаточно адекватную картину академических достижений того или иного ученого. В этом плане библиографические показатели академиков РАН представляют вполне подходящий объект для наукометрического исследования благодаря довольно значительным объемам публикационной статистики, накопленной в различных ББД за годы их научной деятельности. В данном случае вступает в силу закон больших чисел, который позволяет частично нивелировать имеющиеся статистические огрехи. Остается добавить, что вся базовая цифровая наукометрическая информация, касающаяся отечественных академиков, имеется в открытом доступе в Интернете (см. ссылки и сноски) и любой желающий может самостоятельно проверить правильность приводимых в статье цифр и расчетов.


После этого краткого экскурса вернемся к Российской академии наук и добавим немного общих параметров. Так, последние выборы в нее состоялись 30 мая — 3 июня 2022 г. Их особенностью, как и двух предыдущих подобных процедур, стал большой процент вакансий с обязательным условием: на момент избрания претенденту нельзя быть старше 56 лет (2019 г.) или старше 51 года (2016, 2022). Такой возрастной барьер был введен ради омоложения состава РАН, многие члены которой перешагнули порог 75 лет. Это является закономерным следствием пожизненного избрания членов Академии, которое выглядит совершенно архаичным и крайне неэффективным пережитком в современных условиях динамичного развития научной сферы.


Всего на момент написания данной статьи (май-июнь 2024) в Академии состояло 870 академиков и 1130 член-корреспондентов, согласно сведениям официального сайта РАН (Состав академиков РАН; Состав членов-корреспондентов РАН). Правда, Википедия дает несколько иные цифры: в составе РАН на 19 мая 2024 г. числилось 817 академиков и 1081 член-корреспондент (информация на 5 апреля 2024 г.)[2] — в сумме 1898 ученых, что составляет расхождение в 102 человека по сравнению с показателями самой Академии, где указано в совокупности 2000 членов сего научного сообщества. Скорее всего, эта разница вызвана тем, что на сайте РАН до сих пор упоминаются уже покойные ученые, как например, академик и бывший ректор СПбПУ гидротехник Ю.С. Васильев и член-корреспондент этнолог С.А. Арутюнов, скончавшиеся в 2023 г. Вместе с тем, нельзя не отметить, что сайты Википедии, посвященные академикам и членкорам, гораздо лучше оформлены и более детализированы, чем сайт самой РАН, поэтому мы будем ориентироваться именно на информацию всемирной электронной энциклопедии.

Если теперь обратиться к академикам Секции истории Отделения историко-филологических наук, то их там совсем немного — 19 академиков из общего числа 817, что составит 2,3%. При этом надо уточнить, что среди сотрудников СИ ОИФН помимо собственно историков встречаются археологи и представители иных научных дисциплин. С другой стороны, некоторые профессиональные историки, по крайней мере, защитившие диссертации по истории и получившие ученую степень доктора исторических наук, состоят не в ОИФН, а в иных отделениях РАН. Так, академик С.М. Рогов, бывший директор Института США и Канады (1995–2015), числится в Отделении глобальных проблем и международных отношений (ОГПМО), как и его преемник членкор В.Н. Гарбузов, скандально отстраненный от должности директора ИСКРАН 1 сентября 2023 г. после публикации статьи в «Независимой газете», где содержалась критика политических и идеологических взглядов нынешней российской власти (Гарбузов 2023). В то же время академик Ю.С. Пивоваров, входя в состав СИ ОИФН, имеет степень доктора политических, а не исторических наук.


После этих предварительных замечаний обратимся к таблице, где даны основные наукометрические результаты академиков Секции истории ОИФН РАН в РИНЦ и ББД Scopus.

 

Таблица 1. Наукометрические показатели академиков

Секции истории ОИФН РАН в РИНЦ и ББД Scopus 

(данные на 28 мая 2024 г.)



Бросается в глаза резкое различие — обычно на порядки — количества зарегистрированных работ, цитирований и показателей индекса Хирша у отечественных ученых в этих двух библиографических базах, что связано, как уже говорилось, с принципом индексации в них научных трудов. При этом приходится констатировать, что информация в обеих базах бывает не всегда точной. В частности, у академиков В.С. Мясникова, М.Б. Пиотровского и А.О. Чубарьяна в ББД Scopus имеется сразу по два профиля с отдельными цифровыми показателями, а потому в таблице они были суммированы. Изредка в ББД Scopus встречаются иные неточности. Например, у академика В.В. Наумкина (ОГПМО РАН) наблюдается несовпадение величины индекса Хирша в общем перечне авторов, где его h-index = 5, в то время как в его авторском профиле h-index = 6[3].


Еще меньшей точностью и надежностью обладают данные РИНЦ. Доказать это нетрудно: даже у одного и того же ученого в этой базе могут одновременно фигурировать совершенно разные статистические показатели. Так, у академика В.С. Мясникова во «внешнем» авторском профиле указано 122 публикации и 1638 цитирований[4], а если его открыть, то цифра цитирований составит всего 607[5] (куда делась 1031 ссылка?). Вероятно, такая разница в числе цитирований вызвана тем, что в первом случае указывается количество ссылок из публикаций, входящих в РИНЦ (см. раздел Анализ публикационной активности автора), но вот вторая цифра (607) представляет собой полную загадку, так как обнаружить ее в авторском профиле академика В.С. Мясникова не удалось (см. скриншот № 1 и 2). И это далеко не единичный случай.



Более того, в авторских профилях академиков в РИНЦ зачастую указываются публикации, написанные однофамильцами, либо же вовсе ненаучные сочинения. К примеру, у академика В.В. Алексеева в его авторском списке числится три не принадлежащие ему статьи, изданные в журнале «Сахарная свекла»[6], а у академика Е.И. Пивовара в авторском профиле в РИНЦ зафиксировано приветственно слово «Дорогие коллеги и друзья!» на двух страницах в сборнике по истории Москвы (2023)[7] и аналогичная заметка «Уважаемые коллеги!» в сборнике «История Москвы: методология, источниковедение, историография» (Пивовар 2024: 13–14). Опять же, у академика Ю.С. Пивоварова среди перечня научных работ в авторском профиле фигурируют статьи, изданные в популярных журналах «Огонёк» и «Техника — молодёжи»[8]. Подобные примеры можно легко продолжить. Поэтому числа, приводимые в таблице, носят до некоторой степени условный характер из-за качества и специфики индексирования нашей единственной библиографической базы.


Теперь попробуем проанализировать данные таблицы № 1. Даже беглого взгляда на приводимые в ней цифры достаточно, чтобы выделить группу ученых, явно отличающихся высокими наукометрическими показателями. Это академики А.П. Бужилова, А.П. Деревянко, Н.Н. Крадин, Н.А. Макаров, В.И. Молодин и В.А. Тишков. Дело в том, что все они не являются историками в строгом смысле слова, а специализируются главным образом в археологии и других дисциплинах (в эту группу следует включить также Х.А. Амирханова). Правда, академик Н.Н. Крадин известен своими работами не столько по археологии, сколько по теоретической истории и обществам кочевников-скотоводов, а академик В.А. Тишков начинал свою карьеру как специалист по истории Канады, затем как этнолог широкого профиля, после чего сосредоточился на проблемах российской национальной политики. Остальные 12 собственно академиков-историков составляют лишь около 58% СИ ОИФН РАН.


Чем же обусловлены высокие наукометрические показатели первой группы? Дело в том, что археологи обычно пишут коллективные труды, что, с одной стороны, позволяет каждому из них стать формальным автором многочисленных научных произведений, а, с другой — способствует существенному наращиванию цитирования за счет ссылок коллег-соавторов. Чемпионы тут А.П. Деревянко — у него 1495 соавтора — и В.И. Молодин, который имеет 962 соавторов согласно данным РИНЦ на 29 мая 2024 г. Академик А.П. Бужилова, в частности, публикует многие свои работы в составе научных команд нередко вместе с зарубежными партнерами по тематике, достаточно далекой от традиционной истории. Так, ее зарегистрированная в 2023 г. в ББД Scopus статья (125 авторов) в журнале Nature называется «Палеогеномика европейских охотников-собирателей от верхнего палеолита до неолита» (Posh et al. 2023). Следующая подобная работа А.П. Бужиловой, изданная в том же журнале в 2024 г. имеет 164 соавтора (Allentoft et al. 2024). В целом же, на фоне десятков, а то и сотен соавторов оценить реальный вклад в науку отечественных академиков-археологов довольно проблематично.


В отличие от них, «классические» историки гораздо чаще пишут свои труды в одиночку или в составе небольших коллективов и ссылаются не на работы других ученых, а на документы и архивные материалы, что заметно снижает их наукометрические показатели (см. таблицу). В этом случае их может выручить избыточное цитирование со стороны бывших учеников и последователей — аспирантов и докторантов.

Среди когорты академиков-историков СИ ОИФН самым пожилым и титулованным является бывший многолетний директор Института всеобщей истории РАН 92-летний А.О. Чубарьян, награжденный 9 орденами (включая все степени ордена «За заслуги перед Отечеством»). Но, очевидно, все эти награды никак не связаны с его личным вкладом в науку. В этом легко убедиться, ознакомившись с его наукометрическими данными в РИНЦ, которые выглядят довольно заурядно. У него всего 145 работ (в том числе в соавторстве), а индекс Хирша — 13, что соответствует обычному доктору наук, но никак не выдающемуся ученому, который, согласно Уставу РАН, должен обогащать науку трудами первостепенного научного значения. Международные результаты его научной деятельности тоже достаточно скромны: так, в ББД Scopus у него зафиксировано всего 13 статей (из них как минимум 4 в соавторстве), с незначительной суммой цитирований (12) и индексом Хирша 2, что говорит о том, что интерес к публикациям маститого академика невысок. Можно добавить, что в ББД Scopus у него проиндексированы в основном статьи в переводной версии ведомственного журнала «Вестник Академии наук» и вышедшие в электронном научно-образовательном журнале «История», а не изданные в солидной зарубежной периодике. То же самое можно сказать и про большинство других академиков-историков. Количество их трудов в Scopus очень невелико, и они увидели свет в основном в российских журналах, зарегистрированных в этой базе. Индекс Хирша в ББД Scopus у них варьирует в диапазоне от 0 до 3 (4 у М.Д. Бухарина), что, мягко выражаясь, не впечатляет. Напротив, у группы, условно говоря, «археологов», показатели в ББД Scopus выглядят вполне достойно, но учитывая обильное соавторство (частичное исключение — академики В.А Тишков и Н.Н. Крадин), трудно судить об их личных научных достижениях по материалам этой базы данных.


Особняком стоит академик — выходец из Дагестана И.Х. Урилов, который работает в Институте всеобщей истории РАН (Центр истории мировой социал-демократии). В РИНЦ у него числится всего 11 публикаций, включая автореферат кандидатской диссертации (автореферат докторской отсутствует). Впрочем, в юбилейном поздравлении в связи с его 65-летием на официальном сайте РАН сказано, что у него около 100 научных произведений[9]. Но тогда почему их нет в РИНЦ? Там указано, что последняя публикация И.Х. Урилова вышла в 2014 г. Каким образом за прошедшее с тех пор десятилетие данный академик исполнял свой научный долг, записанный в Уставе РАН («Главной целью деятельности членов Академии является обогащение науки новыми знаниями и достижениями»), остается загадкой. Опять же, нельзя не задаться вопросом, каким образом он вообще попал на академический Олимп с таким «выдающимися» показателями? Следует добавить, что в ББД Scopus не без некоторого труда удалось разыскать только одну его работу, на которую так никто и не сослался до настоящего момента, а потому индекс Хирша закономерно равен нулю. Вот с такими кадрами Академия наук встречает свой 300-летний юбилей.


Но, может быть, приведенная оценка излишне сурова и введение новых наукометрических параметров выявит более благостную картину? Проверим эту версию, воспользовавшись дополнительными метриками и статистикой РИНЦ, сделав упор на наиболее качественные критерии. Для этого обратимся к периодике так называемого «ядра РИНЦ», куда входят самые авторитетные отечественные журналы, индексируемые в ББД Scopus, Web of Science и RSCI WoS. Полученные цифры помещены в таблицу № 2. В ней также приводится новый показатель — процентиль по ядру РИНЦ. Процентиль отражает место в рейтинге, где все авторы определенного научного направления разбиты на 100 равных групп. Первый процентиль соответствует одному проценту авторов с самыми высокими характеристиками. То есть, чем меньше процентиль, тем выше рейтинг ученого в своем научном направлении и наоборот. И еще один момент: для того, чтобы нивелировать по возможности воздействие внутрироссийского влияния академиков на своих последователей и коллег, а также для наглядной демонстрации международной значимости (признания) их трудов, в таблицу введены такие параметры, как «число статей в зарубежных журналах» и «число цитирований из зарубежных журналов». А теперь обратимся к данным таблицы.

 

Таблица 2. Дополнительные наукометрические показатели академиков

Секции истории ОИФН РАН в РИНЦ

(данные на 28 мая 2024 г.)

 


В целом показатели этой таблицы повторяют данные предшествующей. Вновь более крупные цифры (кроме процентиля) характерны для академиков-«археологов»: почти у каждого из них вышло больше статей, зафиксированных в ядре РИНЦ, чем у «классических» историков (за исключением академиков М.Д. Бухарина и С.П. Карпова), заметно выше индекс Хирша, а процентиль по ядру РИНЦ равен 1 (за исключением Х.А. Амирханова). Соответственно у академиков-историков сопоставимые параметры заметно хуже, за исключением, академика М.Д. Бухарина, число публикаций которого в журналах ядра РИНЦ перевалило за сотню, а процентиль равен 1: у остальных он варьируется от 5 (Б.В. Базаров) до 34 (Ю.С. Пивоваров), что свидетельствует об относительно невысоком рейтинге их работ в соответствующем научном направлении. У академика И.Х. Урилова процентиль по ядру РИНЦ вообще не указан, а потому его значение автоматически можно было бы приравнять к 100.


Что касается числа публикаций, изданных в зарубежных журналах (по ядру РИНЦ) и их цитирования, то здесь снова количество статей «археологов» превосходит величину аналогичных трудов «историков» кроме М.Д. Бухарина. Правда, в процентном отношении к общему числу работ относительно заметные цифры имеют также академики А.Б. Давидсон (11,7%) и М.Б. Пиотровский (13,5%). У остальных академиков-историков труды, вышедшие за рубежом, занимают в общем объеме публикаций очень незначительную, а то и вовсе ничтожную долю (1,1% у Е.И. Пивовара, 0,8% у Ю.С. Пивоварова и 0 — у И.Х. Урилова). В цитировании из зарубежных журналов опять однозначно лидируют академики-«археологи». Абсолютный лидер здесь академик А.П. Деревянко с более чем 10 000 цитирований, которые составляют почти половину всех ссылок на его работы вместе с многочисленными соавторами. У историков эти цифры существенно скромнее — лишь у А.Б. Давидсона и С.П. Карпова количество ссылок из зарубежных журналов превысило 10% барьер. Правда, у некоторых археологов Н.А. Макарова и В.И. Молодина число ссылок из зарубежных работ в процентном отношении оказалось тоже невелико — 5,7% и 5,6% соответственно.


Перейдем теперь к академикам-историкам, состоящих в других отделениях РАН (главным образом в Отделении глобальных проблем и международных отношений) — см. таблицы № 3 и 4.

 

Таблица 3. Наукометрические показатели академиков

ОГПМО и ООН РАН в РИНЦ и ББД Scopus 

(данные на 30 мая 2024 г.)

 


Таблица 4. Дополнительные наукометрические показатели академиков

ОГПМО и ООН РАН в РИНЦ

(данные на 30 мая 2024 г.)

 


Цифры двух последних таблиц однозначно свидетельствуют о более высоких наукометрических показателях этой группы академиков по сравнению с их коллегами из СИ ОИФН, за исключением академиков-«археологов». Уточним, что таблице № 3 у академика В.Г. Барановского отсутствуют цифры из ББД Scopus. Дело в том, что в этой базе указана аффилиация этого ученого не с ИМЭМО РАН, а с Калифорнийским университетом (University of California, Irvine, USA), а среди индексированных в ББД Sopus публикаций фигурируют работы по высшей математике[10]. Очевидно, в одном авторском профиле смешаны данные двух однофамильцев — историка и математика. Хотя академики из ОГПМО РАН специализируются преимущественно на международной тематике, однако число их статей в зарубежных журналах очень незначительно (за исключением А.Г. Арбатова и, частично, В.В. Наумкина). При этом количество цитирований из зарубежных журналов у них больше, чем у «классических» историков из ОИФН, однако по большому счету они не демонстрируют ничего особо выдающегося.


Теперь суммируем данные действительных членов СИ ОИФН РАН из таблиц № 1–2 (за исключением археологов и специалистов, занимающихся проблемами на стыке истории, археологии, этнографии, политологии и генетики) и получим среднеарифметический наукометрический портрет академика-историка. Оговоримся, что цифры в двух последующих таблицах округляются до целого числа или до десятого знака после запятой. Итак, на текущий момент (середину июня 2024 г.) академик-историк РАН имеет в среднем:

 

Если сопоставлять полученные цифры с аналогичными данными рядового российского профессора-историка зрелых лет (возраст имеет значение, так как в ходе научной работы обычно происходит позитивное накопление величин наукометрической статистики), то в целом результаты академиков Секции истории ОИФН РАН выглядят неплохо, но ничего уникального в них нет. Двое моих коллег по работе в СПбПУ (профессора Е.Е. Красноженова и С.В. Кулик) имеют вполне сопоставимые показатели, существенно уступая «усредненному академику» только в общем количестве цитирований в РИНЦ, но значительно превосходя его по всем параметрам ББД Scopus, а равным образом по индексу Хирша по ядру РИНЦ и очень значительно — по значению процентиля по ядру РИНЦ — 1 против 12, если даже не принимать во внимание процентиль по ядру РИНЦ И.Х. Урилова. Правда, у Е.Е. Красноженовой очень мало статей в зарубежных журналах — всего 4 (2,1% от общего числа публикаций, а также цитирований из этих журналов)[11]. Таким образом, ничего феноменального в наукометрических показателях отечественных у академиков-историков не наблюдается. Поэтому напрашивается вывод о том, что публикационные достижения не играли существенной роли в их продвижении высшему академическому титулу.


После этого вернемся к Уставу РАН и посмотрим, как обстоят дела у академиков-историков с «обогащением науки новыми знаниями и достижениями», что является, согласно данному документу, главной целью членов Академии. Просмотр авторских профилей 12 академиков-историков в РИНЦ за предшествующее пятилетие (2019–2023) с целью выявления высокоцитируемых (не менее 20 ссылок) авторских монографий и статей выявил малопривлекательную картину. В частности, у трети академиков последние труды датированы 2021–2022 гг. (академики В.В. Алексеев, И.П. Медведев, Ю.С. Пивоваров, А.О Чубарьян), но безусловным «чемпионом» является И.Х. Урилов, последняя работа которого, зарегистрированная в РИНЦ, относится к 2014 г. Что касается количества публикаций наших академиков-историков за последнее пятилетие, то здесь у некоторых наблюдается их явный дефицит. Так, у академиков И.П. Медведева и В.С. Мясникова в РИНЦ зафиксировано всего по 5(!) статей. У академика В.В. Алексеева — 7 публикаций, у М.Б. Пиотровского 10 работ, а у А.Б. Давидсона — 14, что тоже немного. Но есть и весьма плодовитые академики, в первую очередь Е.И. Пивовар — у него в период 2019–2023 гг. вышло 97 работ, правда, многие из них написаны в соавторстве или представляют собой заметки, вступительные слова, предисловия и тому подобное, не являющиеся полноценными научными работами. У остальных академиков-историков публикаций заметно меньше, например, у Б.В. Базарова 27 работ и они почти все написаны в соавторстве. Столько же у академика А.Б. Давидсона и 29 — у А.О. Чубарьяна вместе с рядом соавторов.


Но проблема даже не в количестве работ, а в их невысокой цитируемости, что говорит о низком интересе ученой публики к творениям нашей академической элиты, а это косвенным образом демонстрирует отсутствие среди них по-настоящему выдающихся научных произведений. К примеру, за период 2019 – 2023 гг. на работы академика В.С. Мясникова не сделано ни одной(!) ссылки, у академика Ю.С. Пивоварова таковых всего три на 20 публикаций, у остальных число цитирований тоже не слишком велико — в среднем на каждую статью приходится только 1, реже 2 ссылки. Достаточно скромный результат. Ни у кого из академиков-историков за последние 5 лет не вышло ни одной высокоцитируемой авторской статьи с суммой ссылок, превышающей цифру 20.


Что касается монографий, то таковых у 12 академиков за период 2019–2023 гг. издано только 4, причем три из них принадлежат академику Е.И. Пивовару, включая одну на английском языке, напечатанную в одном из петербуржских издательств в 2021 г. (Pivovar 2021). Она собрала 8 ссылок, а две остальные монографии — по 24 и 36 соответственно: это, пожалуй, единственный позитивный пример высокоцитируемых научных книг, принадлежащих перу современного российского академика-историка. Еще одна монография вышла у академика А.Б Давидсона с единственной сноской (Давидсон 2021). Кроме того, большой сборник статей, интервью, выступлений имеет в своем активе академик М.Б. Пиотровский, но без единой ссылки (Пиотровский 2021). Естественно, что такая в целом безрадостная наукометрическая статистика вряд ли свидетельствует об обогащении науки новыми знаниями и достижениями путем издания работ первостепенного научного значения. Следовательно, надо либо надо менять Устав РАН, либо большую часть самих академиков-историков, чья научная деятельность не отвечает требованиям текущего уставного документа Академии.


Надо сказать, что критические замечания в адрес отечественных академиков и РАН звучали еще в конце существования СССР, когда крупный биофизик профессор М.Д. Франк-Каменецкий рекомендовал вовсе отменить «феодальную» структуру Академии, отмечая, что многие ее члены ничего не стоят как ученые (Франк-Каменецкий 1988). Сходные мысли спустя 30 лет высказал и профессор МГТУ им. Н.Э. Баумана А.И. Орлов. Он писал: «Слабая сторона современной отечественной фундаментальной науки — миф о том, что совокупность действительных членов и членов-корреспондентов РАН — это «штаб» российской науки. Пополнение РАН путем кооптации привело к её засорению субъектами, выбранными не за научные заслуги, а по другим причинам. Как нетрудно убедиться, по каждой из тематик РИНЦ из первых 100 наиболее результативных ученых (по числу цитирований) действительных членов и членов-корреспондентов РАН соответствующих отделений не более 10%» (Орлов 2018: 863).


Проведенный нами наукометрический анализ на примере историков РАН в целом подтверждает эту точку зрения. Тем не менее, все же следует уточнить, что нельзя сводить научные достижения ученого только к сумме цитирований его произведений, как предлагает профессор А.И. Орлов, поскольку, как уже говорилось в начале статьи, числом ссылок достаточно легко манипулировать и бесконтрольно увеличивать с помощью «цитатной коррупции», соавторства, а то и самоцитирования. Кроме того, существуют узкоспециализированные научные направления, где число ссылок в принципе не может быть значительным, но это вовсе не означает, что там работают специалисты низкой квалификации. Хорошо известно также, что количество ссылок очень существенно зависит от культуры цитирования и особенно от отрасли научного знания, что, в частности продемонстрировала наша статья: у археологов среднестатистическое число цитирований будет неизменно больше, чем у классических историков.


Таким образом, при оценке научных достижений ученого всегда необходимо учитывать его научную специализацию и задействовать широкий набор разнообразных метрик, не ограничиваясь лишь подсчетом ссылок. Причем следует иметь в виду не только их общую величину, но также их авторов, контекст цитирования и еще ряд факторов, что составляет отдельное направление наукометрических исследований по определению качества ссылок (Акоев и др. 2021: 157–161).


Детальный наукометрический анализ позволяет вскрыть ту неявную информацию, которая обычно ускользает от взгляда неспециалиста. Возьмем, к примеру, основные наукометрические показатели академика Е.И. Пивовара: при общем весьма внушительном количестве зарегистрированных в РИНЦ работ (449), ссылок (1800) и высоком индексе Хирша (21), применение более качественных наукометрических метрик нарисует куда менее благостную картину. Так, индекс Хирша по ядру РИНЦ у данного академика составляет всего 2, что указывает на малое число ссылок на его произведения в высокорейтинговой научной периодике и косвенным образом свидетельствует о невысоком качестве его работ. Процентиль по ядру РИНЦ, равный 6, тоже нельзя признать выдающимся результатом. Но главный провал наукометрических показателей Е.И. Пивовара связан с ничтожно малым числом его зарубежных публикаций, которые составляют всего 1,1% от общей суммы его работ, с почти таким же количеством цитирований из зарубежных журналов (1,6%), что говорит само за себя. А ведь именно международные публикации и ссылки со стороны иностранных коллег обычно выступают объективным критерием признания реальной научной значимости трудов того или иного ученого. Остается добавить, что для смягчения свойственного наукометрии цифрового формализма было бы полезно дополнительно прибегнуть к анкетированию, т.е. опросу других специалистов той же отрасли знания по поводу научной репутации конкретного ученого и его работ.


Подводя общие итоги проведенного исследования, следует сделать несколько существенных выводов и предложить ряд рекомендаций.


Во-первых, разработанная и использованная в статье наукометрическая методика и набор соответствующих метрик позволяет с достаточной долей объективности судить о реальных научных достижениях ученых, в данном случае академиков РАН Секции истории. Вместе с тем, для более эффективного применения наукометрической статистики необходима коренная реорганизация РИНЦ, потому что в своем текущем состоянии эта база засорена ненаучными произведениями и потому не может полноценно выполнять свои функции.


Во-вторых, материал статьи со всей очевидностью указывает на необходимость изменить сами принципы пополнения состава академического сообщества РАН и отказаться от архаичной системы пожизненного нахождения в ней академиков и членкоров. Если какой-либо член Академии уже не в состоянии плодотворно трудиться на благо науки в силу возраста или иных причин, ему нужно присваивать титул «почетного академика» (членкора) и отправлять в отставку, а на его место избирать нового кандидата, который будет соответствовать требованиям Устава РАН.


В-третьих, в сам Устав Академии необходимо ввести изменения, конкретизировав такие словосочетания, как «труды первостепенного научного значения», «выдающиеся научные достижения» и тому подобное, исключив в дальнейшем какие-либо субъективные толкования этих понятий.


В-четвертых, следует назначить высокие наукометрические пороги для претендентов в ряды действительных членов РАН, например, оговорив наличие у кандидата не менее 40 авторских статей в солидных зарубежных академических журналах или же двух авторских монографий, изданных в престижных академических издательствах, таких, как Cambridge University Press, Sage Publications, Springer, Taylor and Francis Group и др. (соответствующая номенклатура издательств ББД WoS насчитывает свыше 830 наименований)[12]. Соблюдение этого правила поможет исключить попадание в состав РАН недостойных соискателей, которые избираются туда благодаря счастливому случаю, тесным связям с властными структурами, коррупционным схемам или иным факторам, не связанных с научной деятельностью. Кроме того, наличие значимых зарубежных публикаций будет способствовать преодолению «местечковости» российской гуманитарной науки, поскольку, как наглядно показывает наукометрическая статистика, отечественные академики-историки в большинстве своем очень слабо представлены на международной научной арене и достойно представлять там нашу страну не в состоянии.  


Хочется надеяться, что при полноценном учете этих рекомендаций следующий юбилей РАН встретит без присущих ей ныне проблем.

 

ИСТОЧНИКИ И МАТЕРИАЛЫ

 

ПСЗРИ 1830 — Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Собрание первое. Т. VII. СПб., 1830. С.220-224. № 4443. Генваря 28. Именный, объявленный из Сената. – Об учреждении Академии и о назначении для содержания оной доходов таможенных и лицентных, собираемых с города Нарвы, Дерпта, Пернова и Аренсбурга.


Состав академиков РАН, актуальный на сегодняшний день (24.05.2024) — URL: https://www.ras.ru/members/personalstaff/fullmembers.aspx

 

Состав членов-корреспондентов РАН, актуальный на сегодняшний день (24.05.2024) — URL: https://www.ras.ru/members/personalstaff/correspondentmembers.aspx?cmem=32

 

Устав РАН. III. Члены Академии и иностранные члены Академии — URL: https://www.ras.ru/about/rascharter.aspx?ysclid=lwhnvxlc46249416551

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

 

Акоев М.А., Маркусова В.А., Москалева О.В., Писляков В.В. Руководство по наукометрии: индикаторы развития науки и технологии, второе издание. Екатеринбург, 2021.

 

Гарбузов 2023 — Гарбузов В.А. Для самопознания России необходимы знания, а не мифы // Независимая газета. 29.08.2023. URL: https://www.ng.ru/ideas/2023-08-29/7_8812_illusions.html (дата обращения: 26.05.2024).

 

Гринёв 2019 — Гринёв А.В. Публикационная активность ведущих российских историков в ББД Scopus и квартильный индекс // Клио. 2019. № 11. С. 35–47.

 

Гуреев и др., 2019 — Гуреев В.Н., Мазов Н.А., Ильичёв А.А. Карьерный рост ученых и публикационная этика // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. № 3. С. 270–278.

 

Давидсон 2021 — Давидсон А.Б. Наше неушедшее время. М., 2021.

 

Ефимова 2022 — Ефимова Г.З. Соавторство или соло-авторство: соблюдение традиций или свободный выбор? // Социология науки и технологий. 2022. Т.13. № 1. С.130–148.

 

Жангра 2022 — Жангра И. О том, как не надо использовать наукометрию: злоупотребления и негативные эффекты количественной оценки исследований // Versus. 2022. Т. 2. № 2. С. 6–23.

 

Жэнгра 2018 — Жэнгра И. Ошибки в оценке науки, или Как правильно использовать библиометрию. М., 2018.

 

Иванов, Петров 2016 — Иванов А.Б., Петров В.Г. Технологии увеличения индекса Хирша и развития имитационной науки // В защиту науки. 2016. № 17. С. 38–51.

 

Игра в цифирь 2011 — Игра в цифирь, или как теперь оценивают труд ученого (сборник статей по библиометрике). М.: МЦНМО, 2011. 72 с.

 

Клемент, Мостерд 2014 — Клемент Л., Мостерд М.Ч. О сложности оценивания научной деятельности // Проблемы управления в социальных системах. 2014. Т. 7. Вып. 10. С. 22–39.

 

Орлов 2018 — Орлов А.И. Число цитирований — ключевой показатель результативности в фундаментальной науке // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. М.: ИНИОН РАН, 2018. C. 861–410.

 

Пивовар 2024 — Пивовар Е.И. Уважаемые коллеги! // История Москвы: методология, источниковедение, историография. сборник материалов III научно-практической конференции: посвящается 150-летию со дня рождения А.В. Щусева. Москва, 2024. С. 13–14.

 

Пиотровский 2021 — Пиотровский М.Б. Мосты культуры. Статьи, интервью, выступления. СПб., 2021.  

 

Полянин 2014 — Полянин А.Д. Недостатки индексов цитируемости и Хирша и использование других наукометрических показателей // Математическое моделирование и числительные методы. 2014. № 1. С. 131–144.

 

Трубникова 2022 — Трубникова Е.И. Обмен дарами в академической среде: хищнические практики, ложные сигналы и конфликт интересов в программах превосходства // Мир России. Т. 31. № 1. С. 25–48.

 

Фрадков 2013 — Фрадков А.Л. Блеск и нищета формальных критериев научной экспертизы // Управление большими системами: сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой. М., 2013. С. 346–360.

 

Франк-Каменецкий 1988 — Франк-Каменецкий М.Д. Механизмы торможения в науке // Публицистический сборник «иного не дано»: опыт коллективного создания идеологии Перестройки. М., 1988. С. 634–647.

 

Allentoft 2024 — Allentoft M.E., Martin Sikora M., Alba Refoyo-Martнnez A. et al. Publisher correction: Population genomics of post-glacial western Eurasia // Nature. 2024. Vol. 625. P. 301–311.

 

Hirsch 2005 — Hirsch J.E. An index to quantify an individual’s scientific research output // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2005. Vol. 102. P. 16569–16572.

 

Pivovar 2021 — Pivovar E.I. The world of Russian Emigres in the late XX – early XXI centuries. SPb., 2021.

 

Posh 2023 Posh C., He Yu, Ghalichi A. et al. Palaeogenomics of Upper Palaeolithic to Neolithic European hunter-gatherers // Nature. 2023. No. 615. P. 117–126.

  

REFERENCES

  

Akoev M.A., Markusova V.A., Moskaleva O.V., Pislyakov V.V. Rukovodstvo po naukometrii: indikatory razvitiya nauki i tekhnologii, vtoroye izdaniye. Yekaterinburg, 2021.

 

Allentoft M.E., Martin Sikora M., Alba Refoyo-Martнnez A. et al. Publisher correction: Population genomics of post-glacial western Eurasia // Nature. 2024. Vol. 625. P. 301–311.

 

Davidson A.B. Nashe neushedshee vremya. Moscow, 2021.

 

Efimova G.Z. Soavtorstvo ili solo-avtorstvo: soblyudenie traditsii ili svobodnyi vybor? // Sotsiologiya nauki i tekhnologii. 2022. T. 13. № 1. S. 130–148.

 

Fradkov A.L. Blesk i nishcheta formal’nykh kriteriyev nauchnoi ekspertizy // Upravlenie bol’shimi sistemami: sbornik trudov. Spetsial’'nyi vypusk 44. Naukometriya i ekspertiza v upravlenii naukoi. Moscow, 2013. S. 346–360.

 

Frank-Kamenetsky M.D. Mekhanizmy tormozheniya v nauke // Publitsisticheskii sbornik «inogo ne dano»: opyt kollektivnogo sozdaniya ideologii Perestroyki. Moscow, 1988. S. 634–647.

 

Garbuzov V.A. Dlya samopoznaniya Rossii neobkhodimy znaniya, a ne mify // Nezavisimaya gazeta. 29.08.2023.

 

Grinёv A.V. Publikatsionnaya aktivnost' vedushchikh rossiyskikh istorikov v BBD Scopus i kvartil'nyi indeks // Klio. 2019. № 11. S. 35–47.

 

Gureyev V.N., Mazov N.A., Ilyichev A.A. Kar’yernyy rost uchenykh i publikatsionnaya etika // Vestnik Rossiyskoi akademii nauk. 2019. T. 89. № 3. S. 270–278.

 

Hirsch J.E. An index to quantify an individual’s scientific research output // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2005. Vol. 102. P. 16569–16572.

 

Igra v tsifir’, ili kak teper’ otsenivayut trud uchenogo (sbornik statei po bibliometrike). Moscow, 2011.

 

Ivanov A.B., Petrov V.G. Tekhnologii uvelicheniya indeksa Khirsha i razvitiya imitatsionnoi nauki // V zashchitu nauki. 2016. № 17. S. 38–51.

 

Klement L., Mosterd M.Ch. O slozhnosti otsenivaniya nauchnoi deyatel’nosti // Problemy upravleniya v sotsial’nykh sistemakh. 2014. T. 7. Vyp. 10. S. 22–39.

 

Orlov A.I. Chislo tsitirovanii — klyuchevoi pokazatel’ rezul’tativnosti v fundamental’noi nauke // Rossiya: tendentsii i perspektivy razvitiya. Yezhegodnik. Moscow, 2018. C. 861–410.

 

Piotrovsky M.B. Mosty kul’tury. Stat’i, interv’yu, vystupleniya. St. Petersburg, 2021.

 

Pivovar E.I. The world of Russian Emigres in the late XX – early XXI centuries. St.-Petersburg, 2021.

 

Pivovar E.I. Uvazhayemyye kollegi! // Istoriya Moskvy: metodologiya, istochnikovedenie, istoriografiya. Sbornik materialov III nauchno-prakticheskoi konferentsii: posvyashchayetsya 150-letiyu so dnya rozhdeniya A.V. Shchuseva. Moscow, 2024. S. 13–14.

 

Polyanin A.D. Nedostatki indeksov tsitiruyemosti i Khirsha i ispol’zovaniye drugikh naukometricheskikh pokazateley // Matematicheskoe modelirovanie i chislitel’nye metody. 2014. № 1. S. 131–144.

 

Posh C., He Yu, Ghalichi A. et al. Palaeogenomics of Upper Palaeolithic to Neolithic European hunter-gatherers // Nature. 2023. No. 615. P. 117–126.

 

Trubnikova E.I. Obmen darami v akademicheskoy srede: khishchnicheskiye praktiki, lozhnye signaly i konflikt interesov v programmakh prevoskhodstva // Mir Rossii. T. 31. № 1. S. 25–48.

 

Zhangra I. (Yves Gingras) O tom, kak ne nado ispol’'zovat’ naukometriyu: zloupotrebleniya i negativnye effekty kolichestvennoi otsenki issledovanii // Versus. 2022. T. 2. № 2. S. 6–23.

 

Zhengra I. (Yves Gingras) Oshibki v otsenke nauki, ili Kak pravil’no ispol’zovat’ bibliometriyu. Moscow, 2018.

 

[1] Так, мой однофамилец с Украины, академик-материаловед, благодаря массовому соавторству имеет совершенно фантастические показатели в ББД Scopus, которые не снились иным Нобелевским лауреатам: 1320 зарегистрированных публикаций, 79 263 ссылок и h-index = 120 (данные на 28.05.2024). URL: https://www.scopus.com/authid/detail.uri?authorId=6701662112


[2] Фиксация точной хронологии в наукометрических исследованиях совершенно необходима, так как библиографические и прочие параметры обычно довольно динамичны, а потому конкретные цифры могут изменяться достаточно быстро. Аналогичная проблема существует в демографии, социологии и ряде других научных дисциплин.


[3] Naumkin, Vitaly Vyacheslavovich. URL: https://www.scopus.com/authid/detail.uri?authorId=57193514428 (дата обращения 30.05.2024).


[4] РИНЦ. Поиск авторов. Мясников Владимир Степанович URL: https://www.elibrary.ru/authors.asp (дата обращения: 27.05.24).


[5] Мясников Владимир Степанович. Институт Китая и современной Азии РАН (Москва). URL: https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=72362&pubrole=100&show_refs=1&show_option=0 (дата обращения: 27.05.24).


[6] Алексеев Вениамин Васильевич, Институт истории и археологии УрО РАН, сектор методологии и историографии (Екатеринбург). URL: https://www.elibrary.ru/author_profile.asp?id=72244 (дата обращения: 28.05.24)


[7] Пивовар Ефим Иосифович. Российский государственный гуманитарный университет, Ректорат (Москва). URL: https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=1412&pubrole=100&show_refs=1&show_option=0 (дата обращения: 28.05.24)


[8] Пивоваров Юрий Сергеевич, Институт научной информации по общественным наукам РАН, Администрация (Москва). URL: https://www.elibrary.ru/author_profile.asp?id=251401 (дата обращения: 28.05.24).


[9] Академику Урилову Ильягу Ханукаевичу — 65 лет! 08.07.2021. URL: https://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=9cf1dbb3-bb06-48a0-a5bc-a8eb57d00c35 (дата обращения: 29.05.24).


[10] Baranovsky, Vladimir Georgievich. URL.: https://www.scopus.com/authid/detail.uri?authorId=6701440790 (дата обращения: 30.05.24).

 

[11] Красноженова Елена Евгеньевна. URL: https://www.elibrary.ru/author_profile.asp?id=624146 (дата обращения: 10.06.24)/


[12] См.: URL: http://wokinfo.com/mbl/publishers/ (дата обращения: 13.06.2024).


"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.



635 просмотров

Недавние посты

Смотреть все

Comments


bottom of page