Илья Кононов. ВОЗМОЖНА ЛИ В НАШЕ ВРЕМЯ ЭТИКА ВОЙНЫ?

Фото: Vadim Ghirda/AP/picture alliance

https://www.dw.com/ru/fotohronika-vojny-v-ukraine-14-marta/a-61115558

Аннотация. Российско-украинская война привела к всплеску моральной вражды, разделению человечества, расчеловечиванию борющихся сторон. Возникла развилка, от которой можно двигаться к племенной морали, разделяющей народы, или же идти к единству человечества, ориентируясь на универсальную мораль (имеющую истоки в христианстве и философии Канта). В статье рассматриваются возможности общественной морали в регулировании современных военных конфликтов. Показано, что общественная мораль занимает промежуточное положение между индивидуальной моралью и правом, влияя на них. Нормы общественной морали выступают обобщениями, нацеленными на решение наиболее острых проблем, с которыми сталкиваются человеческие сообщества. В настоящий момент само выживание человечества зависит от эффективности регуляции военной деятельности и потенциального запрещения войны как способа конфликтного насильственного поведения между большими группами людей.  Необходима глобальная общественная мораль, регулирующая поведение государств и негосударственных субъектов военных действий. Российско-украинская война даёт трагический материал для формулировки глобального кодекса общественной морали. В статье оспаривается позиция, которая редуцирует моральные проблемы войны к индивидуальной морали. Также подвергается критике взгляд на мораль войны как на релятивную по своей природе. Предлагается концепция общественной морали, которая должна влиять на отношения между государствами. Предполагается, что единственной организацией в современном мире, которая может создать соответствующий моральный кодекс, является ООН.

Ключевые слова: мораль, общественная мораль, этика войны, Украина, Россия, НАТО, ООН, российско-украинская война.

Автор: Кононов Илья Фёдорович, доктор социологических наук, профессор кафедры философии и социологии Луганского национального университета имени Тараса Шевченко (г. Лубны, Полтавской области, Украина). E-mail: kononov_if@ukr.net ORCID ID: https://orcid.org/0000-0002-9253-6261 

Abstract. The Russian-Ukrainian war has led to a surge in moral hostility, the division of humanity, and the dehumanization of the warring parties. A fork has emerged, from which one can move toward a tribal morality that divides peoples, or toward the unity of humanity, focusing on a universal morality (rooted in Christianity and Kant's philosophy). This article examines the potential of public morality in regulating contemporary military conflicts. It demonstrates that public morality occupies an intermediate position between individual morality and law, influencing both. Public moral norms act as generalizations aimed at addressing the most pressing issues facing human societies. Currently, the very survival of humanity depends on the effective regulation of military activity and the potential prohibition of war as a method of conflictual, violent behavior between large groups of people. Global public morality is needed to regulate the behavior of states and non-state actors in military action. The Russian-Ukrainian war provides tragic material for the formulation of a global code of public morality. The article challenges the position that reduces the moral issues of war to individual morality. It also criticizes the view that the morality of war is inherently relative. A concept of public morality is proposed that should influence relations between states. It is assumed that the only organization in the modern world capable of creating an appropriate moral code is the UN.

Keywords: morality, public morality, ethics of war, Ukraine, Russia, NATO, UN, Russian-Ukrainian war.

Corresponding author: Kononov Illia Fyodorovich, Doctor of Science (doctor sociologicheskich nauk), professor of Luhansk Taras Shevchenko National University, Lubny, Poltava region, Ukraine. E-mail: kononov_if@ukr.net; if55kononov@gmail.com ORCID ID:  https://orcid.org/0000-0002-9253-6261

Введение. Мораль племенная и мораль всечеловеческая. Опыт российско-украинской войны часто рассматривают в плане наблюдения за эволюцией военного дела для предвидения того, какие технические и организационные решения могут стать основными в грядущем мировом конфликте. Раньше с таких позиций изучался опыт русско-японской войны перед Первой мировой войной и опыт гражданской войны в Испании перед Второй мировой. Война в Украине, будучи локальной территориально, с самого начала носит интернациональный характер. В ней идет борьба за будущее мировой капиталистической системы на ближайшие 25–30 лет, за то, какие страны будут доминировать в её рамках (Kononov 2023). Вместе с тем опыт этой войны продемонстрировал, что эволюция обычных вооружений сделала военные действия невероятно смертоносными как для военнослужащих, так и для гражданского населения воюющих стран. Эскалация противостояния все время грозит применением ядерного оружия, что говорит о приближении человечества к границе самоуничтожения.

Эта война высветила не только предельный кризис капитализма как мировой системы. Она обнажила спровоцированный эволюцией капитализма антропологический кризис, прежде всего проявившийся в моральных проблемах, поставленных этой войной. Обычными практиками стали казни военнопленных, их пытки, создание нечеловеческих условий содержания в тюрьмах, что чаще всего характерно для российской стороны (Доклад 2025). Воюющие стороны предаются расчеловечиванию друг друга. Эта практика расползается по миру. Удары по инфраструктуре, особенно энергетической, стали очень чувствительной формой террора против мирного населения. Сильнее всего от этого террора страдает население Украины. В январе 2026 г. в результате ракетных и дроновых ударов со стороны РФ по энергетическим объектам и ТЭЦ в ситуации гуманитарной катастрофы оказался Киев, Кривой Рог, Днепр, Одесса. В воюющих странах усиливаются внутренние репрессии против инакомыслия. Оскорбительной для самого духа народа стала практика ловли мужчин сотрудниками полиции и ТЦК (территориальных центров комплектования) для мобилизации в городах и сёлах Украины.

Война в Украине открыла портал к деградации человечества и в перспективе к его самоистреблению. Это происходит в рамках не просто кризиса международных отношений, кризиса капитализма как мировой системы и спровоцированного деградацией капитализма антропологического кризиса. Все эти кризисы накладываются на «кризис кризисов», который, к сожалению, остается незамеченным даже интеллигенцией. Последнее обстоятельство требует погрузить проблему войны в более широкий контекст. Ряд учёных, пользуясь методами математического моделирования, пришли к выводу о том, что экспоненциальное развитие человечества подошло к завершению. Если в будущее экстраполировать тенденции экспоненциального развития, то они упираются в сингулярность («вертикаль Снукса-Панова») (Snooks 1996; Капица 2002; Дьяконов 2007: 350; Панов 2008; Назаретян 2012: 231). С этих позиций наше время – это время перехода к принципиально иной форме развития человечества. Как пишет Александр Панов, мы живем в период «кризиса кризисов», и «это не обычный кризис, каких было много в истории планетной системы, это кризис всего аттрактора планетарной эволюции» (Панов 2008: 40). Ситуация кризиса будет продуцировать конфликты и войны, но в перспективе человечество должно преодолеть кризис как единое целое (Панов 2008: 43). Войны внутри человечества в процессе преодоления кризиса должны уйти в прошлое. Человечество должно найти форму своего политического единства. К сожалению, эта перспектива не осмыслена в этике, хотя она должна стать отправной при осмыслении всех других проблем.

Мораль и наука о ней, этика, - очень чувствительные барометры общественного состояния. Мы фактически оказались на моральной развилке: или победит племенная мораль, или же мы вернемся к морали, имеющей для европейцев истоки в христианстве и нашедшей теоретической выражение в этике Иммануила Канта. Когда-то Александр Богданов назвал племенную мораль «готтентотством»^[1], а её главный принцип определил следующим образом: «Добро, когда я краду; зло, когда у меня крадут» (Богданов 1924: 337). Это – мораль разделенного и вечно враждующего человечества. Она только усилилась в мире под влиянием путинской агрессии против Украины и длительной российско-украинской войны.

Истоки морали человеческого единства можно найти в формулировках Золотого правила нравственности в разных культурах. Его мы встречаем уже у Конфуция, который вместе с тем и выразил сомнение в его достижимости: «Цзы-гун сказал: “То, чего я не хочу, чтобы делали мне, я не хочу делать другим”. Учитель сказал: “Сы! Этого добиться невозможно”» (Лунь юй1972: 150). В европейскую традицию это правило прочно вошло вместе с христианством. У Матфея Христос в Нагорной проповеди говорит: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Матф., 7:12). Христианское послание носило универсальный характер, ибо «…нет ни Эллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Колос., 3:11). Конечно, формулировки морального закона в христианстве теоцентричны, но в этих формулировках содержится стандарт универсальности (Апресян 2018: 81).

Наиболее влиятельное в мировой философии рациональное обоснование морали принадлежит И. Канту. Можно спорить о степени влияния на этого мыслителя его теологически мыслящих предшественников (Криштоп 2019), но он в целом работал в традиции, начатой в раннем христианстве. И. Кант сформулировал категорический императив, который он считал единственным обоснованием морального поведения: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в это же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» (Кант 1994а, Т. 4: 195). Из этого следует практический императив: «…Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого, так же как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству» (Кант 1994а, Т. 4: 205). Мораль предполагает свободу и пространство политического (Мюрберг 2008: 17). Интенции кантовской этики в силу её универсализма соответствуют стремлению мыслителя к достижению вечного мира, возможного при нахождение единой политической формы для всего человечества (Кант 1994 б, Т. 7: 6–56).

Война всегда подвергала мораль и этику испытаниям. Современные исследователи пишут: «В отличие от обычных форм насилия войны создают для индивида экзистенциальную ситуацию некой необходимости насилия, ставя под вопрос не просто отдельные нормы морали, сколько само основание современной морали» (Этика войны 2022: 4). Центральные этические категории, такие как добро и благо, по определению предполагают сотрудничество людей. Один из крупнейших этиков современности Рубен Апресян пишет: «Необходимо такое описание морали, которое бы не оставляло в ней место злодеям и злодеяниям (разумеется, зло, наряду с добром, как и пороки, наряду с добродетелями, охватываются общим понятием морали. Но нормативный смысл морали заключается в обеспечении индивидуального, группового и общественного противостояния злу и порокам)» (Апресян 2009: 44). Наверное, из-за этого теоретическая этика фактически игнорирует проблему войны, как и проблему преступности. Этими проблемами занимается прикладная этика, чьи разработки в большинстве случаев базируются на здравом смысле.

Одной из прикладных этических субдисциплин является этика войны. Следует отметить, что она выглядит парадоксально как с точки зрения задач войны, так и с точки зрения этики. Война втягивает в себя все ресурсы общества. Достаточно появиться какой-то новой технологии, как она сразу находит, наряду с мирным, военное применение. Точно такие превращения происходят и в военной науке. Она поглощает достижения всех других наук – физики, химии, географии, медицины, биологии, психологии, социологии и т. д. Все симбиозы наук с военной сферой нацелены на усиление военной мощи того или иного государства, на увеличение смертоносности средств войны. Но мораль и этика, как наука о морали, призваны гуманизировать общество, увеличить в нём зоны сотрудничества людей. Понятие «этика войны» порождает внутренние противоречия, разрешение которых или ведёт к отрицанию войны или к отрицанию морали.

В большинстве случаев теоретики этики войны ищут некий компромисс. Английский исследователь Кристофер Кокер считает, что этика – это то, что предотвращает превращение войны в абсолютную, которая уже не поддается какому-либо внешнему контролю. Это то, что делает войну возможной для людей (Coker 2008:24). Вывод, прямо скажем, скользкий. В таком случае этика делает приемлемыми убийства, введенные в некие рамки, названные этическими. Этика войны расходится с кантианским критерием моральности. В ней личность жёстко подчиняется как средство общественному целому, чаще всего понимаемому как национальное государство. Ценность личности зависит от места в военной иерархии (Brzechczyn 2023: 256–259).

В данной статье рассмотрены возможности и ограничения военной этики. Ставится вопрос о возможности применения к современной войне этических критериев. Возможна ли сейчас этика войны, когда любая война на планете ставит человечество перед перспективой гибели в атомном пожаре? На основание этого анализа делается попытка предложить очерк этического кодекса применительно к вопросам войны в современном мире.

Парадокс этики войны. Обзор современных подходов. Этика как наука возникла и развивалась до наших дней в лоне философии. Общественная природа предмета её изучения предполагает также опору на социологию. Это создаёт существенные проблемы в контекстуализации этических проблем. Одним из наиболее спорных моментов в этом является убежденность большинства философов и социологов, занимающихся проблемами войны, в неизбежности войн в настоящем и обозримом будущем. Важнейшим авторитетом в военной проблематике остается прусский теоретик Карл фон Клаузевиц, обобщивший опыт наполеоновских войн. Именно он утвердил в комплексе наук о войне представление о её неизбывности. Однако сейчас общественный контекст радикально изменился. Поэтому есть основания утверждать, что формула Клаузевица о том, что «война является ничем иным, как продолжением политических отношений иными средствами» (Клаузевиц 2023: 212), должна умереть в сердцах политиков и ученых.

В социологии войны, интенсивное формирование которой началось после Первой мировой войны, ученые исходили из представления о неизбежности войны в развитии общества (Obraztsov 2018). Некоторые социологи констатировали это с сожалением (Krzyźanowski 1916), другие – считали войну необходимостью, без которой общество обречено на застой (Szerer 1916). В любом случае социология войны не опиралась на фундаментальную социологическую теорию. Она оставалась теорией среднего уровня со значительной долей положений здравого смысла, имеющих в качестве своего горизонта некоторые философские представления о природе человека. Эти положения могут и не рефлексироваться, ибо кажутся самоочевидными. Например, проницательный ученый Мартин ван Кревельд высказал на удивление плоскую мысль: «Я считаю, что истинная причина существования войн состоит в том, что мужчины всегда любили воевать, а женщины любили воинов» (Кревельд 2020: 414). Собственно, положение о вечности войны является обобщением на таком шатком основании, и к тому же выводится из ограниченных эмпирических наблюдений. Скажем, польский социолог Марек Боджяны приводит данные, что за 5 тыс. лет существования человеческой цивилизации случилось 15 тыс. войн (3 войны в год). Получается, что история человечества движется по своеобразной синусоидальной траектории, где война и мир неизбежно сменяют друг друга. Он продолжает в духе традиции, идущей в польской социологии от Людвига Гумпловича: «Благодаря войне может наступить общественная модернизация, которая не имела бы шанса реализоваться во время мира» (Bodziany 2013). Это представление лежит в основе большинство этических теорий войны. Однако, явление, существующее даже 5 тыс. лет, не обязательно должно существовать вечно. Функции его тоже не должны оставаться неизменными.

Современна этика войны по своей природе двулика. С одной стороны, она отражает отношения между воюющими политиями, определяя агрессора и жертву. Этот аспект этики войны концентрируется вокруг понятия справедливой войны. Как пишет Арсений Куманьков, «традиционно основной целью теории справедливой войны было наложение ограничений на войну как на способ разрешения конфликтов. Сделать это предполагалось при помощи обоснования моральной необходимости и даже целесообразности обращения к вооруженному насилию в одних случаях и моральной необоснованности в других» (Куманьков 2020: 147). Учение о справедливой войне – достаточно хорошо разработанная часть этики войны (Нравственные ограничения 2002). Вторым своим ликом этика войны обращена к человеку, который должен, руководствуясь патриотизмом, становится солдатом. Солдату предписывается убивать врагов и уничтожать все то, что служит их благу. Эффективное насилие для него становится добродетелью. Он должен развивать в себе честность солдата, мужество, послушание и эффективно принимать решения. При этом он обязан различать комбатантов и некомбатантов и воздерживаться от убийства гражданских лиц и уничтожения объектов, которые не имеют военного значения (Brzechczyn 2023: 260–261).

О необходимости новой разработки военной этики западные специалисты начали активно писать в период так называемой «глобальной войны с терроризмом» после 11 сентября 2001 г. В то время армиям наиболее могущественных государств мира противостояли негосударственные организации; на поле боя профессиональным военным приходилось сражаться с людьми, не носящими военной формы. Во время военных интервенций в Ирак и Афганистан было трудно отличить боевика от мирного жителя. В арсенал получения информации о воюющих сторонах вернулись пытки пленных. Между западными солдатами и джихадистами лежала пропасть в понимании этически допустимого и недопустимого. Это дало основание британскому исследователю Кристоферу Кокеру написать: «Война с террором — это по своей сути этическая борьба» (Coker 2008:4).

Автор пишет, что, убивая, мы должны уважать наших врагов. Даже если наши враги недостойны этого, мы должны вести себя с ними как с людьми достойными уважения. Иначе победа будет всегда временной. У врага не останется выбора, кроме как сражаться насмерть (Coker 2008:75). Призыв к уважению противника заслуживает поддержки. Но в этике соотношение убийства и уважения не разработано, а на практике оно отрицается, ибо «убийство представляет собой предельную необратимую форму отрицания другого» (Пигров, Султанов 2014: 80). «Война с террором» стала прологом к другим войнам, в том числе и к самой кровопролитной войне после окончания Второй мировой войне, развязанной путинской агрессией против Украины 24 февраля 2022 г.

Парадоксально, но перед началом российско-украинской войны многие исследователи доказывали, что большие войны между государствами стали невозможными, а на их место пришли конфликты малой интенсивности (Кревельд 2020: 514). В западной литературе в последние десятилетия много написано о стремлении к гуманизации военных конфликтов, признаком чего считается использование нелетального оружия (Coker 2008:127–131; Latiff 2017:52).

Одной из ведущих тем стало влияние высоких технологий на мораль солдата. Военные специалисты предупреждают, что роботизация и кибернетизация войны ведет одновременно к распаду моральных норм ведения вооруженной борьбы (Latiff 2017:110). Другие авторы отмечают, что все воюющие стороны на поле битвы нарушают принятые в мирное время конвенции о ведении войны, а поэтому высокие технологии делают войну всё опаснее (Hedger 2002:74–84). 

Новый поворот дискуссиям о военной этике придала агрессия РФ против Украины. Однако, эти дискуссии часто заставляют вспомнить Никколо Макиавелли, который как-то отметил, что историю современности писать трудно, ибо она задевает интересы многих (Machiavelli 1906: 3). Последнее обстоятельство приводит к тому, что научные тексты страдают от недомолвок и самоцензуры, а идеологические соображения прорываются в область научного дискурса. Эти прорывы связаны с обоснованием племенной морали («готтентотства») в современном мире. Следует прямо сказать, что российско-украинская война чётко показала, что моральное «готтентотство» неразрывно связано с существованием национальных государств и является составной частью любого национализма.

Особо остановлюсь на дискуссии на страницах специального номера «European Journal of Social Theory», посвященного российско-украинской войне. Она мне представляется прецедентным интеллектуальным событием. Главными дискутантами выступили социальный философ Ганс-Герберт Кёглер (Kögler 2023) и социолог Синиша Малешевич (Malešević 2023). Их полемика ярко продемонстрировала противоречия западной этической позиции. Кёглер продолжил линию абсолютной кантианской морали, а Малешевич следовал линии Макиавелли и Гумпловича, обосновывая, в сущности, мораль, разделенного человечества.

Кёглер, стремясь этически обосновать поддержку Украины, пользуется моделью, сводящей отношения между государствами к отношениям двух личностей. Конечно, автор не возвращается к представлениям времен Гердера, но продолжает эту метафорическую линию для выстраивания этических рассуждений. Особым аморальным фактом в путинской агрессии против Украины он считает биополитику, обоснованную российским крайне правым философом Александром Дугиным. Его философскую позицию он определяет как «островной культурный эссенциализм» (Kögler 2023:13). Концепция Дугина предполагает господство целого над частями, и подчинение индивида иерархически организованному общественному целому. Наверху социальной пирамиды находится вождь, который и воплощает общественную целостность. Эта целостность открыта для приема биологических индивидов, которые должны принять её коллективную идентичность и отказаться от своей предшествующей. Кёглер проводит осторожную параллель между путинской идеологией и национал-социализмом Гитлера (Kögler 2023:19). Он утверждает, что террор на оккупированных территориях должен заставить людей отказаться от своей культурной идентичности, превратиться в биологических индивидов, обеспокоенных выживанием. Это открывает путь для слияния их с другим большим социальным телом с иной коллективной идентичностью (the Russian Leviathan) (Kögler 2023a:13).

Кёглер стремится к нахождению некой платформы для достойного завершения российско-украинской войны. Его предложения относительно этого сводятся к четырем пунктам, согласно которым стороны должны признать: 1) этико-политический и культурный суверенитет друг друга и других стран; 2) территориальную целостность  и принцип, согласно которому границы между странами могут изменяться лишь в результате взаимоприемлемых соглашений; 3) защиту этнических и религиозных меньшинств; 4) осуществление общественных трансформаций только мирными средствами. Военные средства в современном мире должны допускаться только для самообороны. Социальный философ специально формулирует требование, обращенное к украинскому руководству: «…Прошлое и нынешнее игнорирование прав русского гражданского населения Украины должно быть решительно отвергнуто и преодолено» (Kögler 2023:21). Собственно, это конкретное приложение к российско-украинской войне теории справедливой войны.

Малешевич противопоставляет Кёглеру, во-первых, утверждение, что «в условиях войны нет места моральному абсолютизму» (Malešević 2023:2). По его мнению, возможна только «контекстуальная» мораль, ибо «каждое военное решение может иметь непредсказуемые и частично аморальные результаты и последствия. Поскольку все войны предполагают убийство других людей, они неизбежно создают ситуации, в которых моральные компромиссы неизбежны» (Malešević 2023:3). Автор не замечает, что между общим утверждением и его разъяснением существует противоречие. Компромиссы возможны лишь в случае наличия абсолютной позиции, с которой согласны противоборствующие стороны. Если же принять «контекстуальную» мораль без каких-либо абсолютов, то из неё можно обосновать что угодно. Это уж как у Достоевского Смердяков говорил Ивану Карамазову: «…Ибо коли Бога бесконечного нет, то и нет никакой добродетели, да и не надобно её тогда вовсе» (Достоевский 1982:143). Мы увидим, что автор последовательно строит рассуждения в соответствии со своей установкой.

Во-вторых, Малешевич воспринимает наш мир исключительно как мир национальных государств. В соответствии с этим он утверждает, что русскому национализму может противостоять ещё более инклюзивный национализм (Malešević 2023: 8–9). Социолог пишет, что цель войны со стороны Украины моральна, «но некоторые средства, используемые для достижения этой цели, могут быть не совсем этичными» (Malešević 2023:2). В частности, на стороне Украины сражаются воинские части, объединенные крайне правой идеологией. Так, полк «Азов»^[2] был создан как объединение крайне правых, но проявил героизм при защите Мариуполя и в других сражениях. Бандеровская идеология, которой сейчас отдает дань руководство Украины, конечно родственна фашизму, но якобы выполняет роль средства сплочения украинского народа против российской агрессии. Поскольку все это служит нужной цели, то, несмотря на аморальную практику подобных воинских формирований, Украину нужно поддерживать.

«Контекстуальная» мораль Малешевича наталкивается на фундаментальную философскую позицию о диалектике цели и средств. По крайней мере со времен Гегеля известно, что средства не нейтральны по отношению к цели. «Средство и есть цель в действии. Цель не оправдывает, а определяет средства» (Карякин 2009: 94). Поэтому послевоенное будущее Украины зависит от того, как и какими средствами она борется на поле боя. Если основоположниками украинской государственности будут признаваться такие фигуры как Евгений Коновалец, Степан Бандера и Роман Шухевич, то из войны наша страна выйдет заповедником правого национализма, пребывающего в конфликте с соседями и подавляющего внутри всякое инакомыслие. В силу этого Украина нуждается в поддержке, но и в критике со стороны западных партнеров (см. Химка 2026).

К моральным аргументам при оправдании войны прибегает и российский правящий класс. Более того, как отмечал А. Куманьков, российская власть преимущественно обосновывала и оправдывала военное вторжение в Украину моральными аргументами: «Сравнение этого конфликта с борьбой с нацизмом позволяет описать его буквально как манихейскую борьбу за само существование добра и жизни» (Kumankov 2022: 19). Эти моральные аргументы использовались с целью представить агрессию как справедливый упреждающий удар. Рациональных же аргументов приводилось чрезвычайно много, что дало повод ученому заключить: «Этот длинный список причин, претендующих на оправдание вторжения в Украину, раскрывает стремление оправдать войну любой ценой» (Kumankov 2022: 12).

Эти дискуссии показывают, насколько важной и одновременно насколько проблемной является современная разработка этических аспектов военной деятельности человечества, создание кодекса публичной морали в этой сфере. Для комплексного этического анализа военных проблем необходим более сложный теоретический инструментарий. Во-первых, в теоретической работе необходимо провести четкие различие между общественной и личной моралью и соответствующими разделами этической теории (Апресян, 2006).

Мораль – очень сложный способ регуляции человеческого поведения.  На уровне индивида это – проявление общественных ценностей как ценностей личных. Индивидуальная мораль действует там, где другие способы регуляции не действуют (при отсутствии норм права, при отсутствии внешнего контроля за действиями индивидов). Индивидуальная мораль в случае общественных катаклизмов, при разрушении системы внешнего контроля над человеческим поведением часто остается единственным регулятором, стоящим на страже человеческого в отношениях людей. При этом данный регулятор является довольно слабым и подверженным колебаниям. При погружении общества в ситуацию аномии уровень индивидуальной морали в массе резко снижается. В замкнутых коллективах это может приводит к рецидивам первобытности (Клейн 2010). В случае общественного подъёма, наоборот, уровень общественной морали может существенно вырасти.

Полем индивидуальной морали является жизнь личности во всем её разнообразии. Она не является простым фактом сознания, ибо лицемер часто хорошо осведомлен о содержании моральных норм. Вместе с тем она предполагает определенную развитость сознания, слитого с нравственным чувством, что реализуется в диспозициях личности.  В итоге индивидуальная мораль проявляется как суверенные решения индивида в условиях морального выбора. Она действует как некая автономная сила: «Когтистый зверь, скребущий сердце, совесть» (Пушкин 1969, т.3: 353). Совершение моральных поступков усиливает моральную чувствительность и способность к моральной рефлексии, что в свою очередь делает более вероятным совершение новых моральных поступков. Совершение же аморальных поступков даёт обратный эффект.

Этики отмечают, что люди обладают разными моральными способностями. К тому же автономия индивидуальной морали относительна, ибо содержание моральных норм задается обществом. Оно усваивается в процессе социализации, поддерживается или разрушается окружающей социальной действительностью.

Во-вторых, следует отметить еще одно важное для рассматриваемых вопросов обстоятельство. В морали всегда проявляется некая коллективность. Нельзя ограничиваться только такой коллективной рамкой как государство, что мы могли видеть в ранее цитированной статье Кёглера. Во-первых, всё человечество сейчас является функциональным социальным единством. Это обстоятельство не могут отменить никакие антиглобализационные тенденции. Во-вторых, следует учитывать, что моральные расколы проходят внутри как человечества, так и конкретных стран по вертикали социального неравенства, по различным групповым образованиям (этническим, профессиональным, гендерным и др.). Чем сильнее общественная аномия, тем меньше по размеру группы, в которых моральные нормы действуют безусловно, опираясь на взаимный контроль и сильные санкции. Чем сложнее общественная практика, чем больше в ней опосредований, чем сильнее размыта личная ответственность людей за результаты своих действий, тем слабее работают моральные регуляторы. Анастасия Платонова справедливо отметила, что «ткань современной социальной жизни такова, что индивидуальное действие в условиях сложно организованной коллективной практики “растворяется” во множестве других действий, где выявить конкретного “виновника” порой не представляется возможным. Возрастающая опосредованность между действиями и последствиями приводит к утрате классического автономно-действующего субъекта ответственности, основанного на корреляции его нравственных чувств и способности предвидеть последствия своих действий. Сегодня даже если человек и способен представить, что его образ жизни, деятельность являются причиной негативных отдаленных в пространстве и времени последствий, он не в состоянии испытать эту ответственность, поскольку она эмоционально ему чужда» (Платонова, 2013: 76). Это обстоятельство нивелирования личной ответственности особенно характерно для современной войны, где солдаты убивают друг друга и гражданских по приказу и в подавляющем большинстве случаев на большом расстоянии.

В-третьих, моральная жизнь того или иного общества остается неоднородной и в период войны. Это делает довольно сложной проблему вменения моральной вины. Игнорирование этого обстоятельства ведет к нечеткой постановке проблемы ответственности за развязывание войны и ее ведение. Важнейшим нарративом украинской официальной пропаганды является придание войне экзистенциального этнического смысла. Таким образом одинаковая вина вменяется политическому классу России во главе с Владимиром Путиным и всему народу этой страны. Это закрепляется настойчивыми утверждениями, что для украинцев в нынешних условиях не существует «хороших русских» (Захаревич, 2023). Лариса Якубова, объединяя народ, страну и государство, пишет: «Россия – тлен и плесень, гной и черви, расползаясь миром, хочет обратить мир свободных людей на современный ГУЛАГ» (Якубова 2023: 12). Тем самым отбрасываются возможные союзники в борьбе против путинской агрессии. Все жители России априорно исключаются из числа моральных субъектов. Не принимается во внимание, что подобная стигматизация может вызвать сплочение россиян вокруг флага. В моральном же плане это позиция проигрышная. Этики на основе немецкого опыта после Второй мировой войны сделали вывод, имеющий общее значение, что «в целом вопрос о виновности народа весьма расплывчат, поскольку известно, что где виноваты все, по факту не виноват никто» (Платонова 2013: 77).

Конечно, это не означает, что если российский гражданин не входит в ближний круг В. Путина, то он автоматически свободен от моральной ответственности за происходящее. Но речь должна идти о разной её степени.

Индивидуальная мораль непосредственных участников войны отражает моральную дифференциацию воюющих обществ. Привлечение в российскую армию уголовных элементов, деклассированных людей, прекариата разного рода повышает в ней насильственный потенциал. Отсюда мародерство, пытки и казни мирного населения на оккупированных территориях при подозрении в симпатиях к Украине, расстрелы пленных. Особенно этим отличались воинские подразделения ЧВК «Вагнер» (Kononow, 2023). Никакой внешний контроль в условиях боя не может заставить сражающихся бойцов смотреть друг на друга как на людей. Более того, воюющие государства прилагают огромные усилия для расчеловечивания противников. Поэтому избегание ненужного кровопролития – это в большинстве случаев результат личных решений бойцов.

Индивидуальная мораль оказывается слабым регулятором в военное время. Она закрепляет правила справедливой взаимной жизни индивидов, но эти правила не распространяются на отношения между государствами и другими большими человеческими общностями.

Общественная мораль выживания для человечества, отношения между государствами и война. Общественная мораль войны имеет дело с проблемами, которые являются более сложными и масштабными, чем проблемы, с которыми сталкивается индивидуальная мораль. Для моральных решений здесь требуется больше информации, чем на индивидуальном уровне, иная оптика видения действительности. Моральные решения в виде неких кодексов и конвенций вырабатывают уполномоченные обществом специалисты. Эти кодексы и конвенции должны быть легитимно утверждены. Тем самым общественная мораль занимает место между моралью и правом, готовя будущее поле для последнего. Это весьма проблемный пункт бытия общественной морали. Отдельные государства, их объединения, неправительственные организации не могут предложить нормы общественной морали для всего человечества. Такая функция могла бы быть возложена в современном мире только на ООН. Однако нынешняя ситуация в этой организации и вокруг неё не внушает оптимизма. Огульная критика ООН с эгоистических позиций отдельными странами тем более его не добавляет. Это следует подчеркнуть особо: ООН нужно реформировать, а не разрушать. В силу этого нарушаются давно принятые и хорошо отрефлексированные международные нормы ведения войны.

Нормы общественной морали в Новое время разрабатывались вместе с соответствующими нормами международного права. Начало нормативной регуляции объявления войны, её ведения и послевоенного урегулирования было положено в знаменитой работе Гуго Гроция «De Jure Belli ac Pacis libre tres»[3] и в договорах Мюнстера и Оснабрюкена, которые положили начало Вестфальской системе международного порядка. Герфрид Мюнклер пишет, что итогом развития этой системы стали гаагские и женевские конвенции. Первые содержат свод правил ведения войны участниками боевых действий, вторые – обеспечивают защиту мирного населения (Мюнклер 2019: 201). Этот ученый замечает, что «в Вестфальской системе царил принцип бинарности: либо – либо, два противоположных варианта, третьего пути не существует» (Мюнклер 2019: 199). Политическая жизнь государств может быть только в двух состояниях: либо войны, либо мира. Война является делом государств, одним из их политических инструментов. Сейчас эпоха Вестфальской системы завершилась вместе с потерей бинарными оппозициями своей значимости (Мюнклер 2019: 185). Ульрих Бек пришел к выводу, что в обществе Второго модерна в глобальном масштабе разворачивается игра, правила которой капитал меняет по её ходу, где государства потеряли монополию на политику, а мир уже неотличим от войны (Бек 2007). Все чаще ученые видят за руинами Вестфальской системы гоббсовский миропорядок, в котором все борются со всеми. Жуткий образ Тридцатилетней войны вновь становится актуальным для нашего мира (Cocer 2008: 19).

В настоящий момент в мире нет мощных сил, которые могли бы оказать решающее моральное влияние на поведение государств, транснациональных корпораций, международных неправительственных организаций. В мире, где 1% самых богатых людей владеет 45,6% мирового богатства, в то время как беднейшая половина мира - лишь 0,75%, где 81 миллиардер владеет большим богатством, чем 50% населения мира вместе взятого (Survival 2023: 16), можно ожидать роста ненависти и конфликтности.  Остается надеяться только на то, что мировая турбулентность, обусловленная кризисом мировой капиталистической системы, страх всеобщей гибели человечества, заставят трезвомыслящих политиков и интеллектуалов сделать выводы из российско-украинской войны и начать поиск путей движения от бездны небытия. Одним из направлений этого поиска может стать создание Этического совета ООН, возможно в рамках реорганизации этой организации, усиления её дееспособности по регулированию кризисов. Подобный совет, видимо, целесообразно формировать из философов, социологов, историков, религиозных деятелей, представляющих все цивилизации нашей планеты. Этот орган должен анализировать ситуации в разных регионах мира и в глобальном масштабе в целом. Он должен предварительно оценивать наиболее морально чувствительные резолюции Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН.

Свод глобальных правил невозможно создать усилиями теоретиков в кабинетах. Реально они пишутся кровью миллионов. Теоретики должны их представить в систематизированной форме. В настоящий момент за подобное обобщение платят кровью украинцы и россияне. Наверное, пока можно изложить приобретшие четкие контуры правила в виде перечня негативных требований. Они являются выражением основных опасностей, связанных с войной между государствами и политическими действиями внутри государств, которые могут быть причиной или поводом к войне. Я представлю эти максимы умышленно тезисно. Надеюсь, что они вызовут дискуссию, которая позволит углубленно проработать эти вопросы. Возможно, в дальнейшем эти пункты станут темами отдельных статей.

Первое. Война, как способ решения противоречий между государствами, должна быть исключена из международных отношений. В нынешних условиях любая война может привести к ядерной катастрофе и гибели человечества. Сразу обращу внимание на то, что данное правило выходит за рамки традиционной военной этики. Оно констатирует необходимость разделить войну и политику, ибо война в своем развитии дошла до ситуации абсолютной угрозы самому существованию не только человеческого рода, но и биосферы Земли в целом.

Требование размежевания войны и политики касается не только абсолютного осуждения агрессии, но и подталкивания к агрессии.

Первая максима является этическим идеалом международных отношений. Последующие максимы касаются существующих политических реалий.

Второе. Разновидностью кантовского категорического императива в межгосударственных отношениях должен стать запрет на использование одних государств как средств для достижения целей других государств. В частности, государства центра мировой капиталистической системы не должны использовать государства периферии или полупериферии для достижения своих геополитических целей.

Третье. Аморальна коммерциализация войны, передача по договору ведения войны частным военным компаниям (ЧВК) и другим негосударственным организациям, использование наёмников. 

Четвертое. Аморально расчеловечивать противников в общественных конфликтах, внутренних и внешних. Такая практика переводит конфликт в неразрешимую ценностную плоскость, где исходом может быть только уничтожение одной из его сторон.

Пятое. Террор против мирного населения как средство ведения войны является военным преступлением и аморален.

Шестое. Аморально использовать государственный аппарат для превращения граждан в средства достижения эгоистических целей элитных групп. Аморально призывать граждан к любой мобилизации во имя государства, если государство не обеспечивает социальную справедливость и базовые права человека.

Седьмое. Аморальным является подавление оппозиции, навешивание на оппозиционные группы стигматизирующих ярлыков. 

Восьмое. Аморально осуществлять символическое насилие, переформатировать историческую память методами властной социальной инженерии. 

Девятое. Аморально для ученых выступать в роли пропагандистов. 

Заключение. Российско-украинская война обнажила и усилила моральный кризис мирового сообщества, проявляющийся во взрыве племенной морали («готтентотства»), углублении разделения человечества. Фигура «Другого» для политиков, пропагандистов и политтехнологов вновь стала объектом дегуманизации. Старая этика войны, как ограничение в период массовых убийств, умерла. Человечество оказалось на развилке: либо следовать нормам племенной морали, ведущей к мировой катастрофе, либо руководствоваться универсальной (кантианской) моралью, ведущей к единству человечества. Моральный кризис накладывается на целый ряд кризисов, главными из которых является кризис капитализма и «кризис кризисов», связанным с необходимостью нахождения человечеством новой формы своего развития. Можно предположить, что эта новая форма предполагает политическое единство человечества при сохранении культурного разнообразия, исключение войн из арсенала политики, ориентацию на общественное благо, гуманизм и экологизм, научное управление общественными процессами. Одной из составляющих этого нового общественного порядка должен стать новый кодекс общественной морали. По этим признакам такую форму общественного устройства можно назвать демократическим социализмом.

Общественная мораль институциональна по своей природе. В настоящий момент только ООН может стать площадкой для выработки кодекса общественной морали для международных отношений. Стимулом для этого как раз и может стать российско-украинская война как самое опасное событие в истории человечества после Второй мировой войны.

Первый шаг по выработке этического кодекса поведения государств мог бы быть сделан при проведении международной конференции по установлению мира в Украине и её послевоенного восстановления. Прочный и справедливый мир в Украине не может быть достигнут путем перемирия как в Корее, что часто предлагают западные эксперты (Charap 2023). Украине нужны гарантии безопасности со стороны всех её соседей, и она должна учитывать их законные интересы. Более того, завершение российско-украинской войны и прочный мир после этого возможен лишь при установлении нового международного порядка, предполагающего всеохватывающую систему безопасности. Попытки и в дальнейшем обеспечить безопасность каких-то групп стран через создание военно-политических блоков чревато в многополярном мире глобальной войной. Именно на такой конференции вполне возможно поставить вопрос о новом этическом кодексе для послевоенного мира.

Библиографический список

Апресян 2006 – Апресян Р. Г. Понятие общественной морали (опыт реконструкции) // Вопросы философии. 2006. №5. С. 3–17.

Апресян 2009 – Апресян Р. Г. Понятие морали – единство субъективного и объективного // Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого. 2019. №2 (30) июнь. С. 40–47.

Апресян 2018 – Апресян Р. Г. Кант, тест на универсальность и критерий морали // Философские науки. 2018. №11. С. 70–85. DOI: 10.30727/0235-1188-2018-11-70-85

Бек 2007 – Бек У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно-политическая экономия / Пер. с нем. А. Б. Григорьева, В. Д. Седельника; послесловие В. Г. Федотовой, Н. Н. Федотовой. М.: Прогресс-Традиция; Издательский дом «Территория будущего, 2007. 464 с.

Богданов 1924 – Богданов А. А. О пролетарской культуре. 1904–1924. М. – Л.: Издательское товарищество «Книга», 1924. 344 с.

Доклад 2024 – Доклад о ситуации с правами человека в Украине. 1 декабря 2024 года – 31 мая 2025 года. Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека. ООН, 2025. 27 с. URL chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://ukraine.ohchr.org/sites/default/files/2025-08/2025-07-24%20OHCHR%2042nd%20periodic%20report%20on%20Ukraine%20RUS.pdf

Достоевский 1982 – Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы. Собрание сочинений в 12 томах. Т. 12. М.: Правда. С. 3–312.

Дьяконов 2007 – Дьяконов И. М. Путь истории: от древнейшего человека до наших дней. Изд. 2-е, испр. М.: КонКнига, 2007. 384 с.

Захаревич 2023 – Захаревич Н. Що не так із «хорошими росіянами» // Детектор медіа. 4 червня 2023. URL https://detector.media/infospace/article/212074/2023-06-04-shcho-ne-tak-iz-khoroshymy-rosiyanamy/

Кант 1994а – Кант И. Основоположения метафизики нравов // Кант И. Сочинения в восьми томах. Т. 4. М.: Чоро, 1994. С. 153–246.

Кант 1994б – Кант И. К вечному миру // Кант И. Сочинения в восьми томах. Т. 7. М.: Чоро, 1994. С. 6–56.

Капица 2002 – Капица С. П. Модель роста населения Земли и предвидимое будущее цивилизации // Мир России. Социология. Этнология. 2002. №3. С. 22–43.

Карякин 2009 – Карякин Ю Ф. Достоевский и Апокалипсис. М.: Фолио, 2009. 703 с. 32 л. ил.

Клаузевиц 2023  – Клаузевіц, Карл фон. Найважливіші принципи ведення війни / Переклад Світлани Іванчук. Київ: Арій, 2023.  384 с.

Клейн 2010 – Клейн Л. С. Перевёрнутый мир. 2-е издание, исправленное и дополненное. Донецк: ДонНУ, 2010. 406 с.

Кононов 2014 – Кононов И. Ф. Украинский кризис: причины, формы развертывания и возможные последствия // Вісник Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна. Серія: Соціологічні дослідження сучасного суспільства: методологія, теорія, методи. 2014. № 1122, Вип. 33. С. 39–47. URL http://nbuv.gov.ua/UJRN/VKhISD_2014_1122_33_8    

Кононов 2017 – Кононов И. Ф. Эпистемология концепта «гибридная война» // Грані. 2017. №10. С. 61–80. doi: 10.15421/1717134

Кревельд 2020 – Кревельд ван К. Расцвет и упадок государства / Пер. с англ. 2-е издание, электронное. М.-Челябинск: Социум, 2020. 546 с.

Криштоп 2018 – Криштоп Л. Э. Божественный закон или категорический императив: о крузианских истоках кантовской морали // Кантовский сборник. 2018. Т. 38. №2. С. 31–44. doi: 10.5922/0207-6918-2019-2-2

Куманьков 2020 – Куманьков А. Д. Война в XXI веке. М.: Издат. дом. Высшей школы экономики, 2020. 296 с.

Лунь юй 1972 – Лунь юй / пер. В. А. Кривцов // Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т. 1. М.: Мысль, 1972. С. 139–200.

Мюнклер 2019 – Мюнклер, Герфрид. О возвращении одной исторической модели // Логос. 2019. Том 29. №3. С. 181–216.

Мюрберг 2008 – Мюрберг И. И. Категорический императив Иммануила Канта и понятие политического // Политико-философский ежегодник. Вып. 1. / Отв. ред. И.К. Пантин. М.: ИФ РАН, 2008. С. 3–20.

Назаретян 2012 – Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации. Очерки по эволюционно-исторической психологии. М.: Книжный дом «Либроком», 2012. 256 с.

Панов 2008 – Панов А. Д. Единство социально-биологической эволюции и предел её ускорения // Историческая психология и социология истории. 2008. №2. С. 25 – 48.

Пигров, Султанов 2014 – Пигров К. С., Султанов К.В. Социально-философская проблематизация концепта убийства // Философия права. 2014. №3 (64). С. 80–83.

Платонова 2013 – Платонова А. В. Субъекты морального сознания в современном обществе: о типах коллективной ответственности // Вестник Томского государственного университета. 2013. №373. С. 75–79.

Пушкин 1969 – Пушкин А. С. Скупой рыцарь (Сцены из Ченстоновой трагикомедии: The covetous Knight). Собрание сочинений в шести томах. Т. 3. М.: Правда, 1969. С. 342–360.

Серебрянников 2010 – Серебрянников В. В. Эволюция войны как социально-политического явления // Социология власти. 2010. №4. С. 47–57.

Химка 2026 – Химка, Дж.-П. Украинские националисты и Холокост. Участие ОУН и УПА в уничтожении еврейского населения Украины, 1941–1944 / пер. с англ. Валентины Кулябиной. Кишинёв: The Historical Expertise, 2026. 424 с.

Этика войны 2022 – Этика войны в странах православной культуры. Коллективная монография / Научн. ред. П. Боянич. СПб: Владимир Даль, 2022. 311 с.

Якубова 2023 – Якубова, Л. Д. Рашизм: Звір з безодні. Київ: Академперіодика, 2023. 318 с.

Bodziany 2013 – Bodziany, Marek. Zamiast wstępu – pokój, który okazal się wojna // Spoleczeństwo a wojna. Paradoks wojny we wspólczesnym ladzie międzynarodowym / Pod redakcją naukową Marka Bodziany. Wrocław: Wydawnictwo Uczelniane Wyźszej Szkoly oficerskiej Wojsl Lądowych imenia generala Tadeusza Kościuszki, 2013. S. 5 – 9.

Brzechczyn 2023 – Brzechczyn K. Etyka wojskowa w ujęciu Józefa Marii Bocheńskiego // Kulturowe konteksty wojny / Red. Ciesielski M., Pawlak P., Szukowna S. Poznań, Gniezno: Wydawnyctwo Rys Tomasz Paluszyński, 2023. S. 253 – 266.

Charap 2023 – Charap Samuel. An Unwinnable War // Foreign Affairs. 2023. Vol. 102. Number 4. Pp. 22 – 35.

Cocer 2008 – Cocer Christopher. Ethics and War in the 21st Century. L., and N.Y.: Routledge, 2008. 201 p.

Hedger 2002 – Hedger, Chris. What every person should know about war. N.Y.: Free Press, 2002. 177 p.

Kögler 2023 – Kögler, H.-H. Democracy or dictatorship? The moral call to defend Ukraine // European Journal of Social Theory, 1–29. https://doi.org/10.1177/13684310231158727

Kononow 2023 – Kononow Ilia. Rosyjska armia przestępców // Interdyscyplinarne laboratorium badań wojny w Ukrainie. 27 lutego 2023. URL https://inter-lab-wojna-ukraina.uken.krakow.pl/2023/02/27/rosyjska-armia-przestepcow/

Kononov 2023 – Kononov Illia. Ukrainian refugees of the period of the Russian – Ukrainian war in NATO countries: the geopolitical context of the military migration crisis // Canadian Foreign Policy Journal, 2024, Volume 30, Issue 1: Special Issue: The Reverberating Effects of Russia’s Invasion of Ukraine, pp. 11-29.

Krzyźanowski 1916 – Krzyźanowski Adam. Socyologia wojny. Kraków: Osobna odbitka z “Przeglądu Powszechnego”. Druk Eug. I dr. K. Koziańskich, 1916. 123 s.

Kumankov 2022 – Kumankov Arseniy. Nazism, genocide and the threat of the global West: Russian moral justification of war in Ukraine // Etikk I praksis. Nord Journal Appl Ethics. 2022. №17(1). Pp. 7 – 27.

Latiff 2017 – Latiff Robert H. Future War. Preparing for the New Global Battlefield. N.Y.: Alfred A. Knopf, 2017. 193 p.

Machiavelli 1906 – Machiavelli Noccolo. The Florentine History. In two volumes.  Vol. 1. London: Archibald Constable and Co Limited, 1906. 301 p. URL https://archive.org/details/florentinehistor01machuoft/mode/2up 

Malešević 2023 – Malešević Siniša. The moral fog of war and historical sociology. // European Journal of Social Theory, 2023, Pp.1–12. URL https://journals.sagepub.com/doi/pdf/10.1177/13684310231165218 

Obraztsov 2019 – Obraztsov Igor. The Institutionalization of Military Sociology: The Russian Path of Gains and Losses // Journal of Political and Military Sociology. 2018. Vol. 46. N.1; 129 – 168. DOI: https://doi.org/10.5744/jpms.2019.1005

Szerer 1916 – Szerer Mieczysław. Sociologia wojny. Kraków: Nakladem ksęgarni S. A. Krzyźanowskiego odbito czcionkami drukarni narodowej, 1916. 79 s.

Snooks 1996 – Snooks G.D. The dynamic society: exploring the sources of global change. London; New York: Routledge, 1996. 491 p.

Survival 2023 – Survival of the Richest. How we must tax the super-rich now to fight inequality // Oxfam, 2023. URL https://oxfamilibrary.openrepository.com/bitstream/handle/10546/621477/bp-survival-of-the-richest-160123-en.pdf

References

Apresyan R. G. Ponyatie obshestvennoj morali (opyt rekonstrukcii) // Voprosy filosofii. 2006. №5. S. 3–17. (In Rus).

Apresyan R. G. Ponyatie morali – edinstvo subektivnogo i obektivnogo // Gumanitarnye vedomosti TGPU im. L. N. Tolstogo. 2019. №2 (30) iyun. S. 40–47. (In Rus).

Apresyan R. G. Kant, test na universalnost i kriterij morali // Filosofskie nauki. 2018. №11. S. 70–85. DOI: 10.30727/0235-1188-2018-11-70-85 (In Rus).

Bek U. Vlast i ee opponenty v epohu globalizma. Novaya vsemirno-politicheskaya ekonomiya / Per. s nem. A. B. Grigoreva, V. D. Sedelnika; posleslovie V. G. Fedotovoj, N. N. Fedotovoj. M.: Progress-Tradiciya; Izdatelskij dom «Territoriya budushego, 2007. 464 s. (In Rus).

Bogdanov A. A. O proletarskoj kulture. 1904–1924. M. – L.: Izdatelskoe tovarishestvo «Kniga», 1924. 344 s. (In Rus).

Bodziany, Marek. Zamiast wstępu – pokój, który okazal się wojna // Spoleczeństwo a wojna. Paradoks wojny we wspólczesnym ladzie międzynarodowym / Pod redakcją naukową Marka Bodziany. Wrocław: Wydawnictwo Uczelniane Wyźszej Szkoly oficerskiej Wojsl Lądowych imenia generala Tadeusza Kościuszki, 2013. S. 5–9. (In Polish).

Charap Samuel. An Unwinnable War // Foreign Affairs. 2023. Vol. 102. Number 4. Pp. 22 – 35.

Cocer Christopher. Ethics and War in the 21st Century. L., and N.Y.: Routledge, 2008. 201 p.

Doklad o situacii s pravami cheloveka v Ukraine. 1 dekabrya 2024 goda – 31 maya 2025 goda. Upravlenie Verhovnogo komissara Organizacii Obedinennyh Nacij po pravam cheloveka. OON, 2025. 27 s. URL chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://ukraine.ohchr.org/sites/default/files/2025-08/2025-07-24%20OHCHR%2042nd%20periodic%20report%20on%20Ukraine%20RUS.pdf (In Rus).

Dostoevskij F. M. Bratya Karamazovy. Sobranie sochinenij v 12 tomah. T. 12. M.: Pravda. S. 3–312. (In Rus).

Dyakonov I. M. Put istorii: ot drevnejshego cheloveka do nashih dnej. Izd. 2-e, ispr. M.: KonKniga, 2007. 384 s. (In Rus).

Etika vojny v stranah pravoslavnoj kultury. Kollektivnaya monografiya / Nauchn. red. P. Boyanich. SPb: Vladimir Dal, 2022. 311 s. (In Rus).

Hedger, Chris. What every person should know about war. N.Y.: Free Press, 2002. 177 p.

Himka, Dzh.-P. Ukrainskie nacionalisty i Holokost. Uchastie OUN i UPA v unichtozhenii evrejskogo naseleniya Ukrainy, 1941–1944 / per. s angl. Valentiny Kulyabinoj. Kishinyov: The Historical Expertise, 2026. 424 s. (In Rus).

Kant I. Osnovopolozheniya metafiziki nravov // Kant I. Sochineniya v vosmi tomah. T. 4. M.: Choro, 1994. S. 153–246. (In Rus).

Kant I. K vechnomu miru // Kant I. Sochineniya v vosmi tomah. T. 7. M.: Choro, 1994. S. 6–56. (In Rus).

Kapica S. P. Model rosta naseleniya Zemli i predvidimoe budushee civilizacii // Mir Rossii. Sociologiya. Etnologiya. 2002. №3. S. 22–43. (In Rus).

Karyakin Yu F. Dostoevskij i Apokalipsis. M.: Folio, 2009. 703 s. 32 l. il. (In Rus).

Klauzevic, Karl fon. Najvazhlivishi principi vedennya vijni / Pereklad Svitlani Ivanchuk. Kiyiv: Arij, 2023.  384 s. (In Ukr.).

Klejn L. S. Perevyornutyj mir. 2-e izdanie, ispravlennoe i dopolnennoe. Doneck: DonNU, 2010. 406 s. (In Rus).

Kögler, H.-H. Democracy or dictatorship? The moral call to defend Ukraine // European Journal of Social Theory, 1–29. https://doi.org/10.1177/13684310231158727

Kononov I. F. Ukrainskij krizis: prichiny, formy razvertyvaniya i vozmozhnye posledstviya / I. F. Kononov // Visnik Harkivskogo nacionalnogo universitetu imeni V. N. Karazina. Seriya: Sociologichni doslidzhennya suchasnogo suspilstva: metodologiya, teoriya, metodi. 2014. № 1122, Vip. 33. S. 39–47. URL http://nbuv.gov.ua/UJRN/VKhISD_2014_1122_33_8  (In Rus). 

Kononov I. F. Epistemologiya koncepta «gibridnaya vojna» // Grani. 2017. №10. S. 61–80. doi: 10.15421/1717134 (In Rus).

Kononow Ilia. Rosyjska armia przestępców // Interdyscyplinarne laboratorium badań wojny w Ukrainie. 27 lutego 2023. URL https://inter-lab-wojna-ukraina.uken.krakow.pl/2023/02/27/rosyjska-armia-przestepcow/ (In Polish).

Kononov Illia. Ukrainian refugees of the period of the Russian – Ukrainian war in NATO countries: the geopolitical context of the military migration crisis // Canadian Foreign Policy Journal, 2024, Volume 30, Issue 1: Special Issue: The Reverberating Effects of Russia’s Invasion of Ukraine, pp. 11-29.

Kreveld van K. Rascvet i upadok gosudarstva / Per. s angl. 2-e izdanie, elektronnoe. M.-Chelyabinsk: Socium, 2020. 546 s. (In Rus).

Krishtop L. E. Bozhestvennyj zakon ili kategoricheskij imperativ: o kruzianskih istokah kantovskoj morali // Kantovskij sbornik. 2018. T. 38. №2. S. 31–44. doi: 10.5922/0207-6918-2019-2-2  (In Rus).

Krzyźanowski Adam. Socyologia wojny. Kraków: Osobna odbitka z “Przeglądu Powszechnego”. Druk Eug. I dr. K. Koziańskich, 1916. 123 s. (In Polish).

Kumankov Arseniy. Nazism, genocide and the threet of the global West: Russian moral justification of war in Ukraine // Etikk I praksis. Nord Journal Appl Ethics. 2022. №17(1). Pp. 7 – 27.

Kumankov A. D. Vojna v XXI veke. M.: Izdat. dom. Vysshej shkoly ekonomiki, 2020. 296 s. (In Rus).

Latiff Robert H. Future War. Preparing for the New Global Battlefield. N.Y.: Alfred A. Knopf, 2017. 193 p.

Lun yuj / per. V. A. Krivcov // Drevnekitajskaya filosofiya. Sobranie tekstov v dvuh tomah. T. 1. M.: Mysl, 1972. S. 139–200. (In Rus).

Machiavelli Noccolo. The Florentine History. In two volumes.  Vol. 1. London: Archibald Constable and Co Limited, 1906. 301 p. URL https://archive.org/details/florentinehistor01machuoft/mode/2up 

Malešević Siniša. The moral fog of war and historical sociology. European Journal of Social Theory, 2023, Pp.1–12. URL https://journals.sagepub.com/doi/pdf/10.1177/13684310231165218 

Myunkler, Gerfrid. O vozvrashenii odnoj istoricheskoj modeli // Logos. 2019. Tom 29. №3. S. 181–216. (In Rus).

Myurberg I. I. Kategoricheskij imperativ Immanuila Kanta i ponyatie politicheskogo // Politiko-filosofskij ezhegodnik. Vyp. 1. / Otv. red. I.K. Pantin. M.: IF RAN, 2008. S. 3–20. (In Rus).

Nazaretyan A. P. Antropologiya nasiliya i kultura samoorganizacii. Ocherki po evolyucionno-istoricheskoj psihologii. M.: Knizhnyj dom «Librokom», 2012. 256 s. (In Rus).

Nravstvennye ogranicheniya vojny: problemy i primery / Pod obshej red. Bruno Kappitersa, Nika Foushina, Rubena Apresyana. M.: Gardariki, 2002. 407 s. (In Rus).

Obraztsov Igor. The Institutionalization of Military Sociology: The Russian Path of Gains and Losses // Journal of Political and Military Sociology. 2018. Vol. 46. N.1; 129 – 168. DOI: https://doi.org/10.5744/jpms.2019.1005

Panov A. D. Edinstvo socialno-biologicheskoj evolyucii i predel eyo uskoreniya // Istoricheskaya psihologiya i sociologiya istorii. 2008. №2. S. 25–48. (In Rus).

Pigrov K. S., Sultanov K.V. Socialno-filosofskaya problematizaciya koncepta ubijstva // Filosofiya prava. 2014. №3 (64). S. 80–83. (In Rus).

Platonova A. V. Subekty moralnogo soznaniya v sovremennom obshestve: o tipah kollektivnoj otvetstvennosti // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. 2013. №373. S. 75–79. (In Rus).

Pushkin A. S. Skupoj rycar (Sceny iz Chenstonovoj tragikomedii: The covetous Knight). Sobranie sochinenij v shesti tomah. T. 3. M.: Pravda, 1969. S. 342–360. (In Rus).

Serebryannikov V. V. Evolyuciya vojny kak socialno-politicheskogo yavleniya // Sociologiya vlasti. 2010. №4. S. 47–57. (In Rus).

Szerer Mieczysław. Sociologia wojny. Kraków: Nakladem ksęgarni S. A. Krzyźanowskiego odbito czcionkami drukarni narodowej, 1916. 79 s. (In Polish).

Survival of the Richest. How we must tax the super-rich now to fight inequality // Oxfam, 2023. URL https://oxfamilibrary.openrepository.com/bitstream/handle/10546/621477/bp-survival-of-the-richest-160123-en.pdf

Yakubova, L. D. Rashizm: Zvir z bezodni. Kiyiv: Akademperiodika, 2023. 318 s. (In Ukr.).

Zaharevich Nasta. Sho ne tak iz «horoshimi rosiyanami» // Detektor media. 4 chervnya 2023. URL https://detector.media/infospace/article/212074/2023-06-04-shcho-ne-tak-iz-khoroshymy-rosiyanamy (In Ukr.).

Благодарности. Я начал писать эту статью в период моей работы в качестве приглашенного профессора Карлтонского университета (Оттава, Канада) и хочу выразить искреннюю благодарен моей администратору Норе Волмер (Norah Vollmer), профессорам этого университета Дане Драгуною (Dana Dragunoiu), Эндрю Уоллесу (Andrew Wallace), Милане Николко (Milana Nikolko), Анджело Мингарелли (Angelo B. Mingarelli) и многим другим за то, что они старались создать мне все условия для моих исследований. Я бесконечно признателен врачам Центрального госпиталя Оттавы Джону Махони (John Mahoney) и Роберту Макри (Robert Macrae) за то, что они сделали возможным продолжение моей работы вообще. Выражаю искреннюю признательность главному редактору журнала «Историческая экспертиза» Сергею Эрлиху за обсуждение рукописи статьи, которое позволило сделать мне более ясной её концепцию. Особая признательность рецензентам рукописи статьи, ибо я лучше других понимаю несовершенство моего текста, но считаю необходимым само начало разговора о современном понимании этики войны.

[1] Богданова с современных позиций можно обвинить в неполиткорректности. Но он использовал имя готтентотов как собирательное для носителей племенной морали. Такое словоупотребление было общим для конца XIX – начала XX вв.

[2] Сейчас 12-я бригада специального назначения «Азов» в составе 1-го корпуса Национальной гвардии Украины.

[3] «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права»

"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.

Хочу помочь журналу