Григорий Глоба. Блеск и нищета Франкфуртской школы. Рецензия на книгу: Аксель Хоннет. Идея социализма: попытка актуализации. М.: Директ-медиа, 2022.

Аннотация: В рецензии рассматривается содержание монографии Акселя Хоннета «Идея социализма: попытка актуализации». Разбираются как предпосылки, которые автор считает причинами кризиса современного социализма, так и предложенные им пути обновления социалистического движения. Рецензируемая работа – интересное свидетельство того, что в научных кругах продолжается поиск альтернатив нынешней социально-экономической модели. Однако ряд утверждений и предложений автора (и шире – Франкфуртской философской школы, к которой он принадлежит) выглядят дискуссионными и нуждаются в дополнительном обосновании.

Ключевые слова: Франкфуртская школа, неомарксизм, постмарксизм, социализм, рыночный социализм, демократический социализм, Маркс, Сен-Симон.

Автор: Григорий Глоба, журналист, независимый исследователь, г. Днепр (Украина). E-mail: ranger_dp@ukr.net

Grigory Globa

The Splendor and Misery of the Frankfurt School

Review: Axel Honneth. The Idea of Socialism: The Idea of Socialism: Towards a Renewal. Moscow, Direct-Media, 2022.

Abstract. The review considers the content of Axel Honneth`s monograph The Idea of Socialism: Towards a Renewal. Both the prerequisites, which the author considers to be causes of the crisis of modern socialism, and his proposed ways of renewal of the socialist movement are analyzed. The reviewed work is an interesting piece of evidence of the fact that the search for alternatives to the current socio-economic model continues in the academic community. However, a number of the author's allegations and proposals and furthermore those of the Frankfurt School to which he belongs, seem controversial and need further substantiation.

Keywords: Frankfurt School, neo-Marxism, post-Marxism, socialism, market socialism, democratic socialism, Marx, Saint-Simon.

Corresponding author: Grigory Globa, journalist, independent researcher. Dnipro, Ukraine. E-mail: ranger_dp@ukr.net

«Не может считаться выясненным и то, почему вообще собственность на средства производства должна служить оправданием претензии на доходы от капитала, получаемые при помощи этих средств… или почему на финансовом рынке должны допускаться спекулятивные прибыли от валютных операций, которые очевидным образом не приносят какой-либо пользы для реального сектора хозяйства, а тем самым и для совокупного общественного блага?» (Хоннет 2022: 102–103)

Эта монография отмечена престижной премией Фонда Бруно Крайского за лучшую политическую книгу. Автор – профессор Колумбийского и Франкфуртского университетов, при этом представитель неомарксистской Франкфуртской школы; философ в Европе известный, печатаемый и обсуждаемый.

Словом, перед нами образец той интеллектуальной среды, которую ультраправые конспирологи именуют «культурным марксизмом» и приписывают оному всевластие, вездесущность и самые коварные намерения; а Роза Люксембург и Ленин, со своей стороны, иронично называли «катедер-социалистами», то есть безопасными для системы социалистами, допущенными до кафедры. Интересно взглянуть поближе, чего же так боятся консерваторы и над чем посмеиваются коммунисты.

Весьма качественное предисловие к русскому изданию 2022 года успел написать Борис Кагарлицкий, сегодняшняя судьба которого напоминает, что на резких поворотах истории путь от «безопасного» социалиста-теоретика, старшего научного сотрудника академического НИИ и вузовского преподавателя до политзаключённого бывает гораздо короче, чем принято считать.

Нельзя не признать, что профессор Хоннет готовил и выверял свой материал весьма основательно и добросовестно: публикуемые идеи были представлены на Лейпцигских лекциях в Ганноверском институте философии и активно дискутировались со слушателями, на семинарах веймарского колледжа им. Ф. Ницше, с коллегами из Колумбийского университета.

Монография состоит из четырёх глав – исторической, критической, в которой автор пытается найти в истории «врождённые пороки» социализма, а в третьей и четвёртой он предлагает своё видение решения этих проблем.

Аксель Хоннет не ограничивает рассмотрение социализма марксистским направлением, а показывает глубокое знание трудов Сен-Симона, Прудона, Луи Блана, а в ссылках знакомит читателей с большим количеством теоретиков и мыслителей ХХ–XXI веков, не самых известных постсоветской аудитории. Например, отмечает, что ещё в XVII веке Готфрид Вильгельм Лейбниц считал задачей научных академий разработку новой социально-экономической модели с финансовой поддержкой бедных и гарантированной минимальной зарплатой, с целью положить конец экономической конкурентной борьбе.

Автор предисловия углубляет эту традицию ещё на несколько сот лет, указывая, что социалистические секты и учения появились уже в XIV веке – то есть с самого начала капиталистических отношений и наёмного труда вовлечённые в них люди воспринимали эти отношения как нечто ненормальное, и пытались найти альтернативные формы общественно-экономических отношений.

При чтении бросается в глаза, что текст очень европоцентричный. Он написан из Западной Европы, про Западную Европу, в основном на западноевропейских источниках и примерах, и явно для европейского читателя. Эта оптика обуславливает многое в книге: именно в странах, из которых большинство грязных, опасных и трудоёмких производств с низкой добавленной стоимостью вынесли в «Третий мир», интеллигенция искренне считает, что пролетариат куда-то исчез во всём мире, а «булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают».

Именно поэтому вне внимания автора, рассуждающего о кризисе социализма после Второй мировой войны и после развала европейского соцлагеря, остаются и «Красный ренессанс» («Розовая волна») в Латинской Америке 2000-х, и его заметное сворачивание сегодня, коммунистическая революция в Непале и её падение, наконец, вторая экономика мира с её построением «общества Сяокан». Причины этих взлётов и падений явно не сводятся к европейским социально-экономическим процессам ХХ века.

Да, среди обывателей, покупающих китайские товары, считается хорошим тоном не знать китайских экономистов-марксистов и веровать, что рыночная экономика Китая с их идеями никак не связана, и вообще в этом году уж точно развалится – но от целого главы Франкфуртской школы уж можно было ожидать другого. Тем более, что именно в китайской экономике он мог бы найти желаемый им синтез рыночных инструментов и социалистических целей, и теоретическое отделение рынка от частного капитала, и богатый практический материал для анализа как достоинств, так и рисков подобного синтеза.

Поэтому автор вынужден зачастую ломиться в открытую дверь, ставя «важнейшую задачу для тех, кто желает вдохнуть новую жизнь в социалистическую традицию, в том, чтобы вновь оспорить предпринятое Марксом отождествление рыночного хозяйства и капитализма» (с. 89[1]).

Китайские производственники эту важнейшую задачу давно уже выполнили на практике, а китайские учёные давно уже пишут, что рыночные инструменты и частную собственность на средства производства стоит разделять.

Цели исследования автор формулирует так: «я хочу выяснить причины, приведшие к тому, что идеи социализма, по видимости, столь безвозвратно утратили некогда им присущий мотивирующий потенциал, а во-вторых, в свете этих причин я хочу спросить себя, какие концептуальные изменения следовало бы произвести в социалистических идеях, чтобы они могли вновь обрести утраченную ими вирулентность» (с. 24).

Слабое место работы, бросающееся в глаза – не специфически-авторское, а являющееся общим местом Франкфуртской школы: это убеждение в исчезновении или, по крайней мере, «превращении в меньшинство» (с. 68) классического пролетариата – хотя даже автор предисловия вынужден оное исчезновение взять в кавычки и признать «предполагаемым, хотя социологически не очевидным» (с. 7).

Первый «врождённый порок социалистического проекта», названный Хоннетом – в том, что «все без исключения ранние представители социализма… не отводят политической демократии какой-либо самостоятельной роли» (с. 42).

«Уже у Сен-Симона и его учеников… [становится] в будущем излишним всякое политическое управление. …следующие поколения социалистов практически не проявляли интереса к политической функции новых гражданских прав; они разделяли представление, согласно которому перемены в реорганизации общества должны совершаться единственно и только в экономической сфере, тогда как политические институты утратят свою руководящую роль». «…так что в конце концов не оставалось законного места ни для автономии индивида, ни для интерсубъективного выяснения общей воли» (с. 59, 61).

Иными словами, предполагалось, что политические права станут не нужны в связи с достаточно скорым переходом к коммунизму – исчезновением политического государства с его функциями регуляции и принуждения. Однако после социалистических революций государство с функциями регуляции и принуждения не исчезло, а политических прав и инструментов влияния на него у гражданина оказалось зачастую меньше, чем в государстве буржуазном. Гражданину оставалось только полагаться на добросовестность руководства правящей партии – однако по мере замещения искренних революционеров первого поколения кастой номенклатуры эта добросовестность всё более хирела. Результат общеизвестен.

Претензия, очевидно, не пустая. С точки зрения Хоннета – «Эксперименты, следствием которых было нарушение подтвержденных жизнью практик волеизъявления в формате правового государства, нужно считать потерпевшими неудачу» (с. 106, прим. 120).

Однако Аксель Хоннет немного идеалист в философском смысле, который считает, что желанную политическую демократию можно установить просто по щучьему велению. Отсутствие у ранних социалистов собственно политического проекта, их сконцентрированность на экономической проблематике, по его собственному признанию, остаётся для него «загадкой» (с. 115, 117). Между тем, эта загадка решается весьма просто.

Маркс считал, что каждая экономическая система сама формирует политическую надстройку по своим нуждам, а несоответствующую ей – сбрасывает, как французский капитализм последовательно сбрасывал с себя феодальную монархию Бурбонов, якобинскую диктатуру и военно-полицейскую империю Наполеона. Поэтому составлять прожекты «политической демократии» без коренного изменения экономического уклада – для марксиста дело довольно-таки бесполезное. В бедных и зависимых странах, экспортирующих сырьё и дешевую рабочую силу, демократия получится, в лучшем случае, имитационная. Эта идея – несущая конструкция исторического материализма, а вовсе не невнимательность его авторов, как предполагает Хоннет – «сфера формирования политической воли выпала из поля зрения теоретиков» (с. 49). Логика эта прописана в сочинениях Маркса чёрным по белому; можно с этой логикой не соглашаться, но вовсе нет нужды делать из неё «загадку», разрешение которой искать в некоем «плену у духа индустриализма» и других причинах.

Здесь уместно задать вопрос, почему же, с точки зрения марксизма, даже новый экономический уклад без частной собственности на средства производства вместо благостного Города Солнца в качестве надстройки сформировал нам всевластие номенклатуры, и в итоге 1991 год с откатом назад в дикий капитализм, зачастую – с детьми и внуками вчерашних партийных секретарей в качестве новых капиталистов. Ответы на него можно поискать, среди прочего, в критическом рассмотрении советского экономического уклада, что сильно выходит за пределы данной рецензии, поэтому ограничимся ссылкой на основательные исследования к. э. н. А. Сафронова, который, при всей симпатии к советскому проекту, не закрывает глаза на его экономические ошибки и перекосы (Сафронов 2025).

Работа над ошибками – первый шаг к их исправлению, однако пока что никто не гарантирует, что при следующей попытке справедливого переустройства общества экономический базис, а значит и политическую систему, удастся переформатировать идеально. Что с этим делать – пока неясно, и здесь приходится принять упрёк Акселя Хоннета:

«Оставался принципиально без ответа вопрос о том, как можно понять руководящую идею социальной свободы таким образом, чтобы она при этом не ставила под радикальное сомнение ценность индивидуальных прав на свободу» (с. 62). «Социализм не может удовлетвориться перспективой преодоления отчуждения труда в экономической сфере, общество не станет подлинно социальным до тех пор, пока и внутри двух других сфер — сферы личных отношений и сферы демократического волеизъявления — не будут успешно преодолены принуждение, давление и понуждение» (с. 133).

Предлагаемый профессором Хоннетом «врождённый порок социализма» №2 оказывается гораздо более спорным. Автор усматривает его в «идее жесткой привязки теории к одной-единственной социальной группе с самого начала социалистического движения» (с. 108), и впредь «не меняется истолкование общего интереса пролетариев как всегда и заведомо революционно направленного интереса» (с. 66).

«социалистические представления… были объявлены духовным продуктом исключительно лишь революционного рабочего класса, фактический состав и действительная констелляция интересов которого не должны были более заботить теоретиков, ибо благодаря методу рационального вменения этот класс понимался как неотъемлемая составная часть всех капиталистических обществ, так что эмпирические сомнения и вопросы совершенно не могли восприниматься всерьез» (с. 67).

По мнению автора, теоретики марксизма во многом приняли желаемое за действительное, считая существование массового пролетариата неотъемлемой чертой капитализма, а революционность – неотъемлемой чертой пролетариата. Именно поэтому, уверен профессор Хоннет, после улучшения экономического положения рабочих, а в особенности – после их «исчезновения» или значительного сокращения идея социализма повисла в пустоте.

Упрек весьма тяжкий, ибо сами Маркс и Энгельс как раз не терпели никаких «донаучных данностей» и «теоретического произвола»: «Материалистический метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты» (Энгельс, 1962: 86).

Хоннет неоднократно ссылается на ранние (1840-х годов) тексты молодого Маркса, и даже подчёркивает их как «один из важнейших текстов» (с. 37), «важную веху» (с. 59). Упуская те факты, что в этих работах Маркс не только недостаточно опытен (лишь в 1841 году получил диплом и в 1842 начал свою первую работу журналистом «Рейнской газеты»), но в этот период он не вполне ещё марксист, он лишь нащупывает и формулирует самостоятельные идеи, постепенно отходя от модного в тогдашней интеллектуальной среде гегельянства. Поэтому ссылаться на ранние тексты стоит с очень большой осторожностью. Но многие исследователи любят абсолютизировать именно эти следы гегельянского влияния у молодого Маркса, ибо критиковать их особенно удобно.

При этом другие тексты автору приходится «не замечать», дабы показать, что теоретики не ориентировались в реальности, а их идеи страдали «врождёнными пороками». Например, не замечать те тексты Энгельса и Ленина, в которых как раз подробно описывается феномен «рабочей аристократии» и оппортунизма среди рабочего класса; учение Антонио Грамши о культурной гегемонии, понятие ложного классового сознания и многое другое. Уже в 1858 году Энгельс прямо пишет о том, что «английский пролетариат всё более и более обуржуазивается» (Энгельс II 1962: 293).

В 1892 году, переиздавая свою раннюю работу «Положение рабочего класса в Англии», Энгельс пишет к ней новое предисловие, отражающее эти изменения в рабочей среде, где называет фабричных рабочих «привилегированной категорией»! (Энгельс, 1962: 281).

Нет, твердит профессор Хоннет, «не меняется истолкование общего интереса пролетариев как всегда и заведомо революционно направленного интереса», а «их фактический состав и интересы не заботили теоретиков»!

Не говоря уже о том, что, дабы подтвердить «исчезновение пролетариата», ему приходится весьма рискованно сужать понятие пролетариата с изначального словарного значения – людей, не владеющих собственностью и вынужденных продавать свой труд – до только «промышленных рабочих» (с. 78).

Речь не просто о терминах или о незнании каких-то цитат классиков, что было бы вполне простительно: речь о фундаментальном понимании социализма как такового. Если в мире действительно исчезла масса людей, которую капиталистический путь развития с его регулярными кризисами и войнами постоянно пролетаризирует, то есть делает всё беднее и бесправнее; если им больше не нужно бороться за свои права, достойную зарплату и условия труда, а иногда и просто выживание; если владельцы производства могут получать постоянную, а не основанную на сиюминутных колебаниях цен, прибыль без присвоения создаваемой работниками прибавочной собственности – значит, социализм либо уже наступил, либо уже не нужен, и пытаться его актуализировать просто незачем.

Ещё в 1870 году, задолго до «превращения промышленных рабочих в меньшинство», Энгельс писал: «Пролетариат… далеко не составляет большинства немецкого народа (sic!). Следовательно, и он не может обойтись без союзников. А последних можно искать лишь среди мелкой буржуазии, люмпен-пролетариата, мелких крестьян и сельскохозяйственных рабочих» (Энгельс, 1960: 417–418).

Нет, убеждённо отвечает профессор Хоннет, «старый социализм рассматривал только рабочий класс как адресата его проектов» (с. 112), «пролетариат … мог считаться единственным адресатом социалистической теории» (с. 141).

Не лучше дела обстоят и с пунктом 3.

«отцы-основатели — и здесь прежде всего Сен-Симон и Маркс — нагрузили социалистический проект метафизико-исторической претензией…: поскольку необходимая революция должна была с известной неизбежностью произойти в близком будущем, всем попыткам постепенно изменить что-либо уже в настоящем приходилось отказывать в какой бы то ни было полезности» (с. 49).

«В третьем наследственном пороке социализма проблема заключалась в том, что своим представлением о прямолинейном развитии она должна была сделать невозможным какой бы то ни было экспериментальный подход к историческим процессам и потенциалам» (с. 70).

Но на этот упрёк у нас есть ответ самого Маркса, данный 150 лет назад: «моему критику… непременно нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия… Но я прошу у него извинения. Это было бы одновременно и слишком лестно и слишком постыдно для меня» (Маркс 1961: 120).

Исследователи неоднократно отмечали, что «его [Маркса] философия истории не является экономически ориентированным детерминизмом, а представляет собой антропологическую и экзистенциальную интерпретацию истории… Достаточно внимательно прочитать первый том «Капитала», чтобы убедиться в том, что Маркс не является экономическим детерминистом» (Любутин, Кондрашов 2008: 137, 140).

Вся работа Маркса и Энгельса в Международном Товариществе рабочих, создание социал-демократических партий, профсоюзов, участие этих партий и союзов в выборах, в борьбе за десятичасовый, а затем восьмичасовый рабочий день, отмену детского труда и другие изменения трудового законодательства, участие в антивоенном движении, в сопротивлении империям и диктатурам – как раз и были попытками изменить что-либо уже в настоящем.

К сожалению, здесь снова приходится сделать вывод, что почтенный профессор знаком с марксизмом крайне односторонне. Вульгарно-материалистическое течение, понимавшее историю жестко детерминировано, как предопределённость, в марксизме действительно было. Также радикальный троцкизм, действительно, считает «попытки постепенно изменить что-либо уже в настоящем» вредными, укрепляющими капитализм и отвлекающими народ от революционных целей – однако в большинстве стран он остаётся течением крайне экзотическим. «Метафизически-неизбежному» пониманию социализма и прогресса противостоит серьёзная интеллектуальная традиция, в русской социал-демократии ярче всего представленная фигурой Георгия Плеханова.

В свете этих фактов упрёки профессора Хоннета нуждаются в дополнительном обосновании, как и решения, предлагаемые из столь рискованной постановки проблем.

Налицо методологическая проблема: автор берёт весьма частный и весьма дискуссионный тезис, вроде цитаты из Маркса или дискуссии «детерминистов» со сторонниками «праксиса», при этом игнорирует все имевшиеся антитезисы, и вместо синтеза абсолютизирует его как «врождённый порок социализма» и даже «три краеугольные камня социалистической теории» (с. 84), «три базовых допущения, которые в своей совокупности вообще впервые конституируют социализм как теорию» (с. 83).

Таким образом, «Попытка актуализации» берётся исцелять социализм либо от тех «врождённых пороков», которыми он никогда и не страдал, либо от тех, которые ясно осознавались как проблемы и вполне активно «лечились» и ранее. А значит, вопрос о настоящих причинах кризиса социализма остаётся открытым.

Зато то и дело автор скатывается в высокомерие по отношению к предшественникам: профессор Аксель Хоннет не согласен с былыми теоретиками, но они на каждом шагу повинны в «поразительной слепоте» (с. 123), «совершенной слепоте» (с. 128), «неспособности постигнуть смысл борьбы» (с. 129), «неготовности принять к сведению» (с. 130) и «дать правильную оценку» (с. 129).

Справедливости ради – нельзя не согласиться с тем здравым зерном в выводах Акселя Хоннета, что социалистическому движению стоит быть более готовым к историческим неожиданностям и более гибким в выборе форм и методов реакций на оные.

Мысль эта, с одной стороны, настолько не нова, что в даже в советском учебнике по диамату неизменно подчёркивалось: марксизм работает на практике только при творческом подходе и строгом учёте конкретно-исторических условий (Ковалёв, 1972: 28–30). И здесь заслуга профессора Хоннета лишь в напоминании и актуализации этой азбучной истины.

Другое дело, что на практике это творческое применение в конкретных исторических условиях то и дело рискует скатиться либо в откровенно буржуазную социал-демократию, либо в левоэкстремистские группировки, равно оторванные от широких народных масс. Какой же курс предлагает профессор Хоннет между этими Сциллой и Харибдой левого движения?

Предлагаемые им «Пути обновления» довольно предсказуемы и не очень оригинальны: социализм он хотел бы видеть чуть более рыночным, чуть более демократическим и более «постмарксистским», «…без барьеров влияния или принуждения».

Титул марксиста, да ещё и радикального, навешенный перепуганными консерваторами, для него комплимент не только незаслуженный, но и непрошенный: сам Аксель Хоннет видит будущее своего социализма «только в постмарксистской форме» (с. 83). В примечании 32 он отмечает, что не ведёт принципиальную полемику с теорией Маркса лишь потому, что она выходит за пределы поднятой темы: «с подобной целью пришлось бы в различных местах работы сказать нечто большее — или другое» (с. 36). Однако критике Маркса посвящены другие его работы, напр. “Die Moral im ‘Kapital’. Versuch einer Korrektur der Marxschen Ökonomiekritik”.

Хотя автор признаёт, что «сегодня капиталистический рынок вновь являет нам картину, которая, казалось бы, в точности соответствует всем предсказанным Марксом тенденциям развития; …так что, казалось бы, постепенно сбывается прогноз Маркса о «реальном подведении» всех сфер жизни под категорию капитала» – однако продолжает верить, что «в истории капиталистического рыночного общества… это отнюдь не должно оставаться так с исторической неизбежностью» (с. 89).

Справедливости ради – при этом Аксель Хоннет не удовлетворяется и уже имеющейся идеологией европейского «демократического» социализма, в коем усматривает лишь «значительное ограничение» идеи социализма и откат к традиционно-либеральному стандарту. Демократические социалисты, по его словам, «скорее, принимали от либералов в готовом виде понятие демократии, а в остальном на первых порах оставляли все по-старому, так что в результате должна была возникнуть половинчатая формация (Zwittergebilde), в которой совершенно не было никакого идейного единства» (с. 116).

Поэтому в рынке он видит инструмент, который возможно «очистить» от его частнокапиталистических недостатков и использовать в социалистическом обществе. Здесь вспоминаются не только нынешний Китай, но и советские опыты с «хозрасчётом», которые, хотя и принесли определённый экономический эффект, показали слабую совместимость с советской моделью. А от демократического социализма автор требует создать не почерпнутое у буржуазной демократии, а рождённое «исходя из своих собственных концептуальных средств» понимание политической свободы. То есть автор пытается не только социализм сделать более рыночным и более демократическим, но и рынок с демократией сделать более социалистическими.

В тактическом плане Аксель Хоннет высказывает, среди прочего, следующие интересные идеи: предлагаемые модели социально-экономических изменений должны проверяться не только на соответствие теориям, но и экспериментально.

«Уже сегодня тем условиям, которым должны удовлетворять подобные эксперименты в реальных условиях, в социальной действительности соответствует большее число хозяйственных практик, чем может показаться на первый взгляд. Сегодня можно обнаружить множество хозяйственно-политических инициатив, от кооперативов в баскском городе Мондрагон до канадского фонда солидарности рабочих, которые происходят из духа социализма, понимающего себя в экспериментальном смысле».

Правда, всегда остаётся вопрос об условиях и чистоте таких экспериментов и применимости их выводов на более широком уровне. Можно вспомнить печальный финал коммун Оуэна, «справедливого обмена» Прудона и других утопических инициатив, но негативный опыт – тоже опыт.

Поэтому второе интересное предложение Акселя Хоннета – создание «архива» практических моделей с работой над ошибками, «чтобы получить таким образом своего рода «заметку на память» о том опыте, который уже был накоплен ранее относительно преимуществ и недостатков тех или иных практических мер». Казалось бы, в эпоху интернета такая информация должна лежать на поверхности, однако автор констатирует, что «в настоящее время [2015 г.] почти ни один из этих документов не существует в хорошо изданном виде» (с. 107).

В плане стратегическом «социализм сегодня… должен последовать примеру имеющих всемирный успех неправительственных организаций и организоваться в виде интернационально структурированного органа», который «через свои представительства в возможно большем числе стран может взять на себя необходимую координирующую работу» (с. 150).

Пожелание благое, другое дело, что только троцкистских интернационалов у нас сейчас действует, кажется, около четырёх или пяти. А есть ещё Социнтерн, и прочие подобные «координирующие центры». Из обтекаемых формулировок вроде «единиц политической общественности» не вполне ясно, надеется ли автор на объединение всех этих соперничающих «центров», партий и сект, считающих себя социалистами, под новым началом, или же на создание новой структуры в надежде, что она окажется успешней предыдущих.

Сам профессор Хоннет уходит от этого вопроса весьма изящно: «хочу ещё подчеркнуть, что все развитые в дальнейшем размышления имеют метаполитический характер, потому что я нигде не пытаюсь установить соотношения с политическими констелляциями и возможными действиями в современности» (с. 24).

К техническим минусам издания, присущим безалаберному современному книгоизданию, приходится отнести экономию на корректоре, в результате количество опечаток несколько отвлекает от вдумчивого чтения не самого простого текста.

Разумеется, «Идея социализма» состоит отнюдь не только из недостатков и написана в целом весьма опытным специалистом, сочувствующим левому движению. Ценно в позиции Хоннета и его наставника по Франкфуртской школе Хабермаса то, что они не согласны сводить социализм к некой моральной теории, благому пожеланию, что они видят социализм как общественный строй практически возможным, а социализм как теорию – обязанным практически доказывать собственную возможность.

Однако приходится констатировать, что «Идея социализма: попытка актуализации» пока что интересней и ценней самой постановкой вопроса, свидетельством того, что в научных кругах продолжается поиск альтернатив нынешнему социально-экономическому тупику, нежели предложенными ответами и решениями.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Ковалёв 1972 – Диалектический и исторический материализм для системы партийной учёбы. Под ред. Ковалёва С. М. М.: Политиздат, 1972.

Любутин, Кондрашов 2008 – Любутин К. Н., Кондрашов П. Н. Некоторые идеи к философии истории К. Маркса // Вестник ЧелГУ. 2008. №33. С. 136–146.

Сафронов 2025 – Сафронов Алексей. Большая советская экономика 1917–1991. М.: Individuum, 2025.

Маркс 1961 – Маркс К. Письмо в редакцию «Отечественных записок» // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 19. М.: Политиздат, 1961.

Хоннет 2022 – Хоннет Аксель. Идея социализма: попытка актуализации. М.: Директ-медиа, 2022.

Энгельс 1960 – Энгельс Ф. Предисловие ко второму изданию Крестьянской войны в Германии // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 16. М.: Политиздат, 1960.

Энгельс 1962 – Энгельс Ф. Ответ господину Паулю Эрнсту // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 22. М.: Политиздат, 1962.

Энгельс 1962 I – Энгельс Ф. Предисловие к английскому изданию «Положению рабочего класса в Англии» 1892 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 22. М.: Политиздат, 1962.

Энгельс 1962 II – Энгельс Ф. Письмо К. Марксу 7 октября 1858 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 29. М.: Политиздат, 1962.

REFERENCES                                               

Engels, F. Predislovie k anglijskomu izdaniyu «Polozheniyu rabochego klassa v Anglii» 1892 g. // Marks, K. and Engels, F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 22. M.: Politizdat, 1962.

Engels, F. Predislovie ko vtoromu izdaniyu Krest'yanskoj vojny v Germanii // Marks, K. and Engels, F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 16. M.: Politizdat, 1960.

Engels, F. Otvet gospodinu Paulyu Ernstu // Marks, K. and Engels, F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 22. M.: Politizdat, 1962.

Engels, F. Pis'mo K. Marksu 7 oktyabrya 1858 g. // Marks, K. and Engels, F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 29. M.: Politizdat, 1962.

Honneth, A. Ideya socializma: popytka aktualizacii. M.: Direkt-media, 2022.

Dialekticheskij i istoricheskij materializm dlya sistemy partijnoj uchyoby. Pod red. Kovalyova S. M. Moscow: Politizdat, 1972.

Lyubutin, K. N., Kondrashov, P. N. Nekotorye idei k filosofii istorii K. Marksa // Vestnik ChelGU. 2008. №33. S. 136–146.

Marks K. Pis'mo v redakciyu «Otechestvennyh zapisok» // Marks, K. and Engels, F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 19. M.: Politizdat, 1961.

Safronov A. Bol'shaya sovetskaya ekonomika 1917–1991. M.: Individuum, 2025.

[1] Здесь и далее при ссылках на книгу А. Хоннета (Хоннет 2022) указывается только номер страницы.

"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.

Хочу помочь журналу