Андрей Рыбалка. Дядо Хруцки в легенде и документах

Аннотация: В статье приводятся и обсуждаются факты реальной биографии некогда известного советского мистификатора «долгожителя» и «Героя Шипки» Константина Викентьевича Хруцкого. Публикуется точная дата и место рождения Хруцкого, выявленные по архивным материалам, сведения о времени и месте его венчания, ранней служебной карьеры, уточняется состав его семьи и годы рождения родственников.

Автор также приводит данные об истории рода Хруцких и о попытках использования истории Хруцкого его родственниками.

Ключевые слова: мистификация, родословная, церковнослужители, метрическая книга.

Сведения об авторе: Рыбалка Андрей Александрович, начальник отдела, Научно-производственная фирма "Кристалл" (г. Пенза)

Контактная информация: anrike@yandex.ru

Rybalka Andrey A.

Uncle Khrutsky in legend and documents

This article presents and discusses facts from the true biography of the once-famous Soviet hoaxer, the "long-liver" and "Hero of Shipka," Konstantin Vikentyevich Khrutsky. It includes Khrutsky's exact date and place of birth, ascertained from archival materials, along with information about the time and place of his wedding and early career. It also clarifies the composition of his family and the birth years of his relatives. The author also provides information on the history of the Khrutsky family and on attempts by his relatives to exploit Khrutsky's story.

Key words: hoax, genealogy, clergy, birth register

About the author: Rybalka Andrey A. — Head of Department, Scientific and Production Company “Kristall” (Penza)

Contact information: anrike@yandex.ru

ДОЛГОЛЕТИЕ. 100 лет исполнилось бывшему электромотористу Новороссийского цементного завода «Пролетарий» Константину Викентьевичу Хруцкому. В роду его все прожили долгую жизнь. Прадед Хруцкого жил 139 лет, дед 123 года, а отец 112 лет. Старший брат юбиляра прожил 105 лет 

«Советская Кубань». г. Краснодар. 5 февраля 1955.

Презентация истории Константина Викентьевича Хруцкого (далее – К.В.) синхронна по времени выходу на мировой экран масштабной эпопеи Сергея Васильева «Герои Шипки», снятой в 1954 г. и год спустя удостоенной приза за лучшую режиссуру на Каннском кинофестивале. Побудительным мотивом, впрочем, фильм не был – премьера прошла в СССР в январе 1955 г., а в Болгарии в марте того же года, между тем, по словам многолетнего председателя Новороссийского исторического общества С.Г. Новикова (Новиков 2019), первая подробная машинописная автобиография К.В. Хруцкого датирована 12 декабря 1954 г.[1] При общем многословии этого текста, участию в турецкой войне отведено «ровно четыре строки» и в первую очередь помянута всуе анахронистичная Варна[2].

С этим согласуется и первая публикация о Хруцком в прессе, в январе 1955 г., где речь шла только о долголетии представителей этого славного семейства (см. эпиграф)[3]. Зимой-весной 1955 г. состоялся показ «Героев Шипки», вызвавший колоссальный интерес, и история новороссийского долгожителя заиграла новыми красками. В фильме были показаны переправа у Зимницы, оборона Шипки, штурм Плевны, а равно и перманентное соучастие болгар во всех делах русской армии[4]. Всё это стало в дальнейшем лейтмотивом истории Дядо Хруцки и здесь уже влияние фильма на его собственный рассказ несомненно.

Явление героя

Успех фильма повлиял и на успех Хруцкого. В марте 1955 г., параллельно широкому показу фильма в Болгарии, в журнале Славянского комитете СССР «Славяне» вышла короткая заметка об участнике боев на Шипке Константине Хруцком (Кривошеин 1955: 39-40). Здесь впервые были официально презентованы столетие героя и беспримерное долголетие его рода, участие в боях на Шипке и у Плевны в составе Преображенского полка, наблюдение героя над страданиями болгар под гнетом турок и совместная русско-болгарская героическая победа над угнетателями, представлена семейная преемственность в отношениях с болгарами через представление внука К.В. боевого офицера Виктора Воронцова[5], прошедшего через Болгарию в 1944 г.[6]

В апреле эта заметка была на болгарском языке перепечатана в болгарской версии журнала, а 15 апреля 1955 г. главная болгарская партийная газета «Работническо дело» (№ 105, далее – РБ) опубликовала сообщение о публикации в «Славянах» заметки о «Константин Викентиевич Хрутски участник в Руско турската война», столетнем долгожителе, который «помни добре» бои за освобождение «братския народ», «по онова време той е бил старши подофицер в лейбгвардията на Преображенския полк Хрутски участвувал в щурмуването на Плевен и в боевете на Шипка».

Месяц спустя, 23 мая 1955 г., Президиум Народного собрания НРБ указом № 134 наградил Хруцкого орденом Георгия Димитрова (СБОС 1981: 508). Три недели спустя, видимо, после физического прибытия награды в Новороссийск, 12 июня 1955 г., газета «Комсомольская правда» (далее – КП, № 138) сообщила, что «указом президиума Народного собрания Болгарии советский гражданин К. В. Хруцкий, проживающий в г. Новороссийске, за участие в освободительной войне 1877-78 гг. и в связи со столетием со дня его рождения награжден орденом Георгия Димитрова»[7]. Два дня спустя (КП, № 139) корреспонденты обратились к самому Хруцкому, и он рассказал, что «во время русско-турецкой кампании 1877-1878 годов я был награжден медалями за взятие Варны[8] и Плевны[9] и двумя Георгиевскими крестами[10]… В Болгарию я попал в 1877 году в составе лейб-гвардии Преображенского полка, в котором служил старшим унтер-офицером. После длительного перехода от Петербурга до Балкан наш полк перебросили под Варну[11]. Нам пришлось насмотреться на страшные бесчинства, творимые турецкими захватчиками. Гневом наполнялись наши сердца при виде растерзанных трупов болгарских патриотов. Этот гнев обрушивался на голову врага. Приходилось воевать в исключительно трудных условиях, делать переходы по бездорожью, по лесам и болотам, по горам. Особенно трудно пришлось в боях на Шипкинском перевале. Но русские солдаты выдержали все испытания и разбили многотысячную турецкую армию». Ещё два дня спустя, в клубе им. Дзержинского, секретарь Краснодарского крайисполкома Кузнецов, на торжественном собрании в честь Хруцкого, вручил «от имени Президиума Народного Собрания Народной Республики Болгарии и по поручению Министерства иностранных дел СССР орден» Георгия Димитрова за участие в боях на Шипке. «Пионеры и школьники, представители трудящихся города преподнесли награжденному букеты цветов».

За несколько следующих недель Хруцкий ещё не раз встретился с «пионерами и школьниками» с цветами и в августе, по сообщению «Ставропольской правды» (Новиков 2019), рассказал, как форсировал Дунай: «Я вспоминаю, как трудно было форсировать Дунай, … на лодках, плотах, а то и просто вплавь, под непрерывным огнем турок мы переправлялись на противоположный берег реки. Завязались тяжелые бои в горах. Я был в чине старшего унтер-офицера. Со своими солдатами обошел высоту и ворвался в тыл врага. За смелые действия при переправе через Дунай награжден часами[12]».

В этих первых сообщениях К.В. высказывается крайне обще, присовокупляя к вызванной его неосторожностью Варне сюжеты, которые увидел в фильме. Риторика его в отношении «врага» содержит ощутимое послевкусие Отечественной войны, что, впрочем, также отвечает духу картины Васильева.

12 июля 1955 г. Центральный совет Союза болгаро-советских обществ направил письмо во Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС) с приглашением участнику русско-турецкой войны 1877— 1878 гг. К.В. Хруцкому и его внуку В.В. Воронцову посетить Болгарию в сентябре того же года, в связи с празднованием 11-й годовщины со дня освобождения Болгарии от фашистского гнета и установления в стране народной власти (СБОС 1981: 516-517). Приглашенным предлагалось провести в Болгарии месяц, а руководство ВОКС болгары просили выделить «оперативного сотрудника» для сопровождения приглашенных.

7 сентября К.В., вместе с внуком Виктором Воронцовым и, надо полагать, оперативником ВОКС, прибыл в Софию и 9-го числа принял участие в праздновании, где в присутствии руководителей Болгарии имел полный успех: «… Снова вспыхивают рукоплескания, когда собравшиеся замечают среди них почтенного старца с седой бородой – ветерана русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Константина Викентьевича Хруцкого. Один из воинов доблестной русской армии, вызволившей братский болгарский народ из-под пятивекового турецкого ига, он недавно был награжден орденом Георгия Димитрова» (КП, № 215 (9313) 10 сентября 1955). Хруцкому дали выступить с приветом от советского народа к народу болгарскому, присутствующие аплодировали ему, как звезде сцены … Болгары принимали гостей радушно, подарили К.В. мундир болгарского ополченца, в котором он в дальнейшем постоянно выходил на люди и фотографировался, и кучу памятных жетонов в честь совместной борьбы болгар и русских, коими Хруцкий по возвращении причащал школьников и трудящихся. Свозили деда с внуком на Шипку и в Плевен[13], о чём Хруцкий позднее охотно рассказывал всем ищущим общения с ним людям (например, КП, № 248 (9346) 19 октября 1955).

Ничего, кроме правды

С этого событийного ряда К.В. жил все оставшиеся ему пятнадцать лет жизни, получая преференции в виде материального обеспечения (1-го июня 1956 г. супруги Хруцкие справили новоселье[14]), государственных наград и, пожалуй, самое важное, постоянного общения с множеством людей, желающих его слушать и почитать («общество глухонемых избрало меня делегатом на VII Всероссийский съезд», «очень большой завод, до пяти тысяч человек, я провел беседу», «к празднику мы получили более двух тысяч поздравлений» - цитаты из писем К.В. и его супруги (Гринкевич 1988: 77-78)). Но если непритязательную заинтересованность широкой публики легко объяснить банальным стремлением к развлечениям, повышающим самооценку, то неуклонное доверие к истории Хруцкого «официальных лиц» и журналистов требует более детального анализа.

Хотя Новиков указывает (Новиков 2019), что «версия автобиографии от 28 марта 1957 года уже основательно отретуширована», в части описания собственно боевых действий в газетных публикациях этого особо не видно. Понятно, что К.В. вычеркнул указание на медаль за Варну, но от самой Варны он отнюдь не отказался и, например, в беседе с журналистами «Вечерней Москвы» (№ 47, 25 февраля 1958), описывая путь в Болгарию, слово в слово повторяет свою фразу из газетной публикации июня 1955 г. Здесь же он предъявляет Георгиевский крест № 803075[15], который «получил лично от генерала Скобелева» и рассказывает, что «во время боев за Шипкинский перевал, меня вместе с четырьмя другими солдатами послали в разведку. Среди нас был болгарин, хорошо владевший турецким языком. Болгарские дружинники воевали с нами рука об руку и мужественно боролись за свою независимость. Впятером мы пробрались к позициям неприятеля, чтобы разузнать о его планах. Мы благополучно вернулись в расположение своих войск, и потом я был среди тех, кто отбивал атаки неприятеля на Шипку. Так я заслужил первый Георгиевский крест». Тот же безыскусный текст, без каких-либо оригинальных деталей, намекающих на правдоподобие[16].

В своей книге об Антонине Раменском (Рыбалка 2022), я останавливался на мотивах людей, потворствовавших его мистификациям и пропагандировавших их. Антонин Аркадьевич вложил в своей проект значительно больше ресурсов, чем К.В., проект был более глобален, тем не менее, в каждом сюжете Раменский совершал более-менее грубые просчёты, которые ему сходили с рук также, как и Хруцкому. Дело не в наивности людей: поклонники и пропагандисты были далеки от рефлексии об абстрактной «правдивости» обсуждаемых персонажей. Мотивы сводились к тому, что это «правильно», «целесообразно», «интересно» и «способствует воспитанию человека коммунистического завтра». Профессиональных «воспитателей» и обсуждать нечего, но и причастные к «научному сообществу» фундированные люди «помалкивали» и «кивали». Проект Хруцкого в этом отношении более анонимен, но содержательно деятельность пропагандистов, полагаю, мотивирована так же[17].

С другой стороны, как констатируют исследователи кинематографического проекта 1912 г., «для зрителей того времени документальная подлинность не была принципиальна. Главное — эмоция, порождаемая появлением на экране образа старика-ветерана, свидетеля значимых событий 100-летней давности. Кинематограф начала XX века оформился как самое массовое и доступное искусство, его зритель не обременен излишней тягой к рефлексии. Таким образом, становится не столь важно, являются ли демонстрируемые старики — свидетелями войны 1812 года или только воплощают собой художественный образ ветеранов. Главное, что они воплощают собой образ-идею ветерана и своим появлением на экране реализовывают возможность встречи с новым поколением» (Кийченко, Сычёва 2014). Полагаю, что этот вывод вполне верен и для зрителей «Героев Шипки», принявших К.В. как символ, значимый независимо от соответствия реальности…

Вместе с тем, особенностью подобных проектов является то, что они начинают «сдуваться», когда их основной субъект уходит из жизни. Так было и с Раменским, и с Хруцким. Антонина Аркадьевича почтили посмертной публичной критикой, благо он очень уж высоко поднял планку; более провинциальный и локальный Константин Викентьевич отошёл в тень тихо, явочным порядком, без публичной критики, которая последовала значительно позднее, да и по сию пору наиболее убедительно изложена в Сети (Новиков 2019), а не в печати[18]…

К.В. в документах

Итак, былая русско-болгарская слава Дядо Хруцки, героя Шипки, дважды Георгиевского кавалера (из собственных своих рук Белого генерала Скобелева), кавалера орденов Георгия Димитрова (1955) и Знак Почета (1965), Почетного члена первой степени Всесоюзного общества культурной связи с заграницей давно поблекла. Поклонники, вероятно из лучших побуждений, решившие соотнести устные рассказы героя с документами (как водится, посмертно), вынуждены были констатировать как полное расхождение этих рассказов с действительностью, так и отсутствие каких-либо Хруцких в списках награждённых военнослужащих Лейб-гвардии Преображенского полка (Новиков 2008).

Это существенно повлияло на практику тиражирования сведений о подвигах героя и долгожителя вплоть до исключения связанных с ним артефактов из экспозиции новороссийского краеведческого музея. Имеются, впрочем, попытки как-то объяснить имеющиеся «странности», включая не менее странные попытки поменять то место службы героя, а то и самого героя. В крайнем случае, оговариваются, что нет ведь и явных доказательств непричастности Константина Викентьевича (далее – К.В.) к военной службе в ту турецкую войну, а Анна Ковалевич пишет, что «история жизни Константина Викентьевича Хруцкого продолжает хранить тайну своей подлинности» (Ковалевич 2023: 19)

Таковые доказательства, впрочем, налицо, а тайны, на мой взгляд, никакой нет. Дело в том, что К.В. родился только через год после завершения этой самой войны, а именно 10(22) марта 1879 года, что явствует из его собственного автографа в деле о службе Хруцкого в Московской городской управе (МГУ) в 1916-1917 г. (ЦГАМ.МГУ 1917: 3). Указание на этот год повторяется в деле ещё дважды (ЦГАМ.МГУ 1917:4, 10). Как оказалось, год рождения Хруцкого уже в 2012 г. был приведён в книге отца Гжегоша Сосны (Sosna 2012), в коей он показан по клировым ведомостям Клещельской церкви за 1900 – места первого служения К.В. Таким образом, указанный Хруцким год рождения – 1855 – такая же часть легенды, как и все остальные сведения «ранней» биографии К.В.

Место рождения К.В. на протяжении всего своего проекта (Кривошеин 1955: 39, Гринкевич 1988: 77[19], газета «Известия», 25 февраля 1958, №47, стр. 3; «Советская Молдавия», 2 июля 1960, № 155, стр. 8, Бешков 1968: 16) указывал верное – село Верхнее (Верхнево) Верхнянской же волости Дисненского уезда[20]. Именно там, на момент реальной даты рождения Константина, служил псаломщиком старинной деревянной Преображенской церкви его отец – Викентий Осипович Хруцкий (7.12.1877 – 27.05.1881, затем был перемещён к Цветинской церкви того же уезда)[21].

Детство Кости, было, полагаю, более банальным, чем он описывал в старости. Во всяком случае, в части выпаса свиней, побегов из дома с целью обучения грамоте и т.п. (см. например, Бешков 1968: 16, Гринкевич 1988: 77) Константин не учился в Молодеченской учительской семинарии (см. например, «Народна Младеж», № 50, 28 февраля 1982), одном из первых в Империи специализированных учебных заведений, готовивших учителей начальных школ, образование он получил в Жировицком духовном училище (ЦГАМ.МГУ 1917: 3, неизвестно, своекоштно или казённокоштно), по его словам, окончил четыре класса (их четыре и было, если Константин не приплюсовал сюда и приготовительный), но полный курс, похоже, не окончил, в списках выпускников его нет. Полученное образование позволило ему получить звание учителя церковно-приходской школы (свидетельство № 196, ЦГАМ.МГУ 1917: 5), в коем он и подвизался несколько лет[22], пока летом 1900 г. (как раз по достижении призывного возраста) со статусом «сын псаломщика» не был назначен «на вакантное место второго псаломщика при Клещельской церкви, Бельского уезда, резолюцией Его Преосвященства от 31 июля с. г. за № 2344» (ЛЕВ 1910 №33: 298).

За несколько дней до этого назначения, 27 июля, Константин венчался в соседних с Телятичами, где служил об ту пору его отец, Жертицах с 24-летней сиротой Верой, одной из дочерей умершего восемью годами ранее псаломщика Жертицкой церкви Луки Игнатьевича Доминиковского (1832-1892).

Дальнейшая карьера Константина Хруцкого незамысловата:

<1901> Резолюцией Его Преосвященства, от 17 мая с. г. № 2146, псаломщик Клещельской церкви, Бельского уезда, Константин Хруцкий, перемещен, согласно прошению, на должность псаломщика к Венецкой церкви, Кобринского уезда (ГЕВ 1910 №21: 161). За три недели до этого перевода, 27 апреля ст.ст., у Константина и Веры родилась первая дочь – Зоя[23].

<1902> Резолюцией Его Преосвященства … От 21 сентября за № 3187, псаломщик Венецкой церкви, Кобринского уезда, Константин Хруцкий перемещен для пользы службы к Житлинской церкви, Слонимского уезда (ГЕВ 1910 №40: 346).

<1903> Резолюцией Его Преосвященства от 28 августа за № 2698, псаломщики церквей: Житлинской, Слонимского уезда, Константин Хруцкий и Телятичской, Брестского уезда, Викентий Хруцкий, согласно прошению, перемещены один на место другого (ГЕВ 1910 №36: 369).

<1906> Резолюцией Его Преосвященства от 18 декабря … За № 3601, псаломщик Телятичской ц., Брестского уезда, Константин Хруцкий и Мотыкальской - того же уезда, Ювеналий Жданов - перемещены один на место другого (ГЕВ 1910 №45: 1212).

<1914> Резолюциями Его Высокопреосвященства: … От 5-го Июля … За № 2316, и. д. псаломщика Мотыкальской церкви, Брестского уезда, Константин Хруцкий перемещен, согласно прошению, к церкви села Малечь, Пружанского уезда (ГЕВ 1910 №27/28: 220).

Именно в этой последней должности К.В. назван в июне 1916 г. в Москве в роли свидетеля по жениху, при венчании его младшего брата Самсона. В Москву он приехал годом ранее, «как беженец, без всяких средств, обремененный большим семейством» (ЦГАМ.МГУ 1917: 7), будучи эвакуирован из волостей, занятых немцами во время летнего наступления. Выбор Москвы неудивителен, поскольку несколько родственников К.В. упоминаются в московских метрических книгах и исповедальных ведомостях задолго до войны, а его младший брат – Петр – проживал там, кажется, с отрочества. В московских метрических книгах в годы войны упоминаются несколько Хруцких – сам К.В. несколько раз (из них дважды, увы, в связи со смертью его малолетних сыновей), его сын Сергей, его племянники Николай и Ксения, дети старшего брата – дьякона Ивана, младший брат Самсон …

Вскоре после свадьбы брата, К.В. сумел устроиться на службу в МГУ и несколько месяцев прослужил там курьером (с 27 июня). Стезя эта показалась ему недостаточно достойной и хлебной, и в ноябре 1916 К.В. обратился по начальству с просьбой о переводе в счётный отдел, на более подходящую ему работу. Протекцию в этом оказал не кто иной, как актёр Василий Качалов (ЦГАМ.МГУ 1917: 7-7об), сын известного виленского протоиерея Иоанна Шверубовича, в широком смысле, земляк и брат по сословию. Обращение Василия Ивановича к главному бухгалтеру МГУ А.П. Рудановскому, ученому и эсеру по совместительству, не было оставлено без внимания. С января 1917 г. Хруцкий служил временным конторщиком счетно-военно-санитарного отдела МГУ с окладом в 50 (годовой оклад его определён в 600) рублей. К.В. содержал на эти деньги жену Веру и троих детей (дочь Зоя, сыновья Сергей и Константин).

Летом 1917 г. Хруцкий запросил отпуск по расстройству здоровья и денежное пособие на излечение, сетуя, что за месяц истратил на лечение 300 рублей. Ещё в мае месяце заведующий центральным полицейским приемным покоем доктор медицины А.Н. Бернштейн указал (ЦГАМ.МГУ 1917: 10), что больной страдает резко выраженным малокровием, неврастенией и неврозом сердечных сосудов. И отпуск, и пособие (50 рублей) были ему даны. Дальнейшие подробности службы его в МГУ, равно и время окончания этой службы, а также обстоятельства, вынудившие его семью оставить Москву, на данный момент неизвестны.

О семье К.В.

Константин был одним из сыновей сельского псаломщика Викентия Осиповича Хруцкого и его жены Марии Казимировны (неизвестно, единственной ли). Согласно справочной книге Гродненской епархии за 1905 г., Викентий начал службу в 1859 г. Вряд ли ему было на тот момент больше 20 лет, скорее, на два-три года меньше. Мною Викентий впервые был обнаружен в качестве дьячка в Гнездилове, в сентябре 1867 г. В Литовских епархиальных ведомостях он впервые упоминается в 1873 г., в качестве «бывшего псаломщика села Гнездилова», переводимого в село Габы. В Гнездилове его нет уже в 1870 и 1872, остаётся предполагать, что в эти годы он оставался без места. Это характерная особенность его карьеры: если частая смена мест служения для тамошнего духовенства скорее правило, то Викентий несколько раз за свою карьеру (кажется, четыре раза) оказывался вообще за штатом. Дважды он менялся приходами с сыновьями – в 1893 с Иваном, а в 1903 с Константином. С 1904 по 1910 он служил на последнем месте своём, в селе Хорошевичах (ГЕВ 1904 №32: 298), откуда окончательно и вышел за штат (ГЕВ 1910 №31/32: 241).

Известные по годам рождения дети Викентия: Иван (1875 г.р.), Константин (1879 г.р.), Ольга (1881 г.р.), Петр (1884 г.р.) и Самсон (1887 г.р.). Возможно его же сыном был и проживавший в Москве потомственный почетный гражданин из Вильны Василий (1874 г.р.), но подтвердить это пока не удалось. Старший, со слов К.В., сын Осип (Иосиф) упоминается в 1902 г. в московских метрических книгах в качестве восприемника, как «Гроднинской губ., Брестского уезда, села Телятичи почетный гражданин». Почетное гражданство получали дети священноцерковнослужителей, вышедшие из духовного ведомства. Статус был общеимперским, что не отменяло приписки конкретного лица к месту проживания или налогообложения. Следовательно, Осип получил почетное гражданство (личное) будучи приписанным к Телятичам, между тем, отец его получил там место только в апреле 1898 г. Полагаю, что рождение Осипа относится к тому же временному диапазону, что и рождение его братьев и сестры, и обсуждать его 105-летие в 1942 г., как следует из рассказов К.В. (см. например, КП от 2 марта 1958 г.), вряд ли имеет смысл.

Из сыновей Викентия только Иван сделал духовную карьеру. В 13 лет он был принят послушником и певчим архиерейского хора в Виленский Свято-Духов монастырь (К.В. присвоил эту часть биографии брата себе), в 17 лет стал псаломщиком, в 1903 г. дьяконом, позднее священником, в коем статусе и был расстрелян в 1937 г. в Ейске. Константин, после эвакуации из Гродненской губернии, с духовной стези сошёл. Петр показан в метрических книгах запасным солдатом и сыном псаломщика, Самсон – мещанином Брест-Литовска, где он и прожил значительную часть своей жизни, на несколько лет пережив К.В.

О роде Хруцких

Хотя в землях почившей в бозе Речи Посполитой граница между шляхтичем и свинопасом en masse бывала порою и зыбка, естественное для периода Советской власти желание показать своё происхождение более «подлым», чем оно было, смущало многих, и Хруцкий тут исключением не был.

В реальности, по словам Д.В. Лисейчикова[24], «Хруцкие были дворянской семьей духовного происхождения и униатского вероисповедания», представлявшие «разветвленный … клан униатского священства, встречающийся в разных церковных округах, самый многочисленный из известных на всей территории Белорусско-Литовского края», «несмотря на свою многочисленность, представители семьи редко достигали значительных высот в церковной иерархии», как правило, не имели высокого образовательного ценза и «несмотря на свой средний … статус среди окружающего духовенства, … в 1830-х годах довольно активно участвовали в борьбе против мер епископа Иосифа Семашко по объединению Униатской Церкви с Православной Церковью» (Лісейчыкаў 2013: 313-327).

Последнее обстоятельство не понизило, на мой взгляд, статус семьи после объединения церквей – в тех приходах Борисовского уезда, где начинали свою службу ближайшие предки К.В., -  Свяда, Гнездилово, Холопеничи – приходы из поколения в поколения возглавлялись священниками из рода Хруцких. В Свяде, где много лет служил предполагаемый дед К.В. (о нём ниже), Хруцкие были священниками уже в 1703 г., судя по одному из тогдашних инвентарей. Свядский дьячок Осип Хруцкий начинал своё служение при священнике Фортунате Хруцком, перешедшем в православие из унии. Дьячок Викентий Хруцкий служил в Гнездилове при весьма известном священнике Антонии Хруцком, возглавлявшим приход до 1892 г.

Отмеченные Лисейчиковым многочисленность Хруцких и плохая сохранность раннего делопроизводства Полоцкой епархии не позволяют однозначно восстановить родственные связи разных ветвей рода Хруцких. Можно полагать, что предки К.В. принадлежали к борисовской ветви рода. Свядский дьячок Осип Хруцкий, служивший в приходе в 1843-1858 гг., вероятно, является дедом К.В., хотя прямых доказательств этого не обнаружено. Среди многочисленных Хруцких в работе Лисейчикова он может соответствовать Иосифу (1819 г.р.), сыну дьячка села Маньковичи Дисненского уезда Михалу сыну Мацея Хруцкому (1784 г.р.), семья которого показана в РС 1834, что требует в дальнейшем документального подтверждения[25].

Впрочем, Хруцких в тех краях настолько много, что правомерно задаться вопросом – насколько они сами осознавали себя единым родом. В документах встречаются Хруцкие – помещики, чиновники, священноцерковнослужители, крестьяне. В селе Верхнем во время службы там отца К.В. церковным старостой был местный крестьянин Иван Васильевич Хруцкий. Он, однако, вполне может быть и деклассированным шляхтичем, коих в тех краях было немало.

Post mortem. Сын броненосца

3 июля 1976 в «Известиях» (№ 158(18306)) была опубликована следующая заметка:

«Младшему сто лет. БРЕСТ. Одному из жителей города Самсону Викентьевичу Хруцкому исполнилось сто лет. Во время русско-японской войны он служил на броненосце «Орел», участвовал в Цусимском сражении, прошел первую и вторую мировые войны. В 42 году он с семьей ушел в партизаны. Два его сына Антон и Евгений расстреляны фашистами.

В роду Хруцких все долгожители. Согласно семейной «истории», прапрадед Самсона Викентьевича жил 140, прадед 133, дед 124, а отец 112 лет. Старший из братьев Хруцких был убит фашистами в возрасте 105 лет. Средний брат Константин (участник Шипкинского сражения) прожил 114 лет. Самсон Викентьевич самый младший в роду. Н. Матуковский»

Поскольку из метрических книг ЦГАМ известен возраст Самсона (в книгах – Сампсон) на лето 1916 г. – 29 лет, приходится попрекнуть его задним числом за лукавство, ибо лет ему было хоть и много – 89 – но далеко не сто. В 1916, в разгар мировой войны, он числился брестским мещанином и, определённо, ни в армии, ни на фронте не был[26]. В 1904 г. Самсону было 17 лет и по закону призыву он не подлежал, тем более на корабельную службу, требующую предварительной специальной подготовки[27]. Конечно, всегда можно придумать романтическую историю о пылком юноше и т.д.[28] 

Легенду Самсона озвучил впервые сам К.В. В интервью «Комсомолке» в начале марта 1958 г. он сообщил, что у него «есть … «младший братишка» Самсон, участвовавший в Цусимском сражении на броненосце «Орел». Самсону Викентьевичу 75 лет» (КП, № 52, 2 марта 1958). Здесь Самсону добавлено только четыре года: ровно столько, чтобы получить призывной возраст в 1904 г. В январе 1961 г. старший брат приезжал в Брестскую область, встречался с младшим и, видимо, уточнил детали, ибо шесть лет спустя Самсону было уже 90 лет и он стал близким другом умершего ещё в 1944 г. писателя А.С. Новикова-Прибоя (Лесная промышленность, № 89, 27 июля 1967)[29]. Однако, при жизни К.В. его попытки привлечь внимание к младшему брату особым успехом не увенчались. И сам Самсон вновь решился обратить на себя внимание лишь по «достижении» ста лет.

Неясно, материализовал ли как-то свою историю Самсон Викентьевич, помимо очевидной устной славы в Бресте и Беларуси. Однако, «Вечерний Брест» некогда (но после 2005 г.) писал: «Самсон Викентьевич тоже вписался в героические страницы истории. В русско-японской войне 1904 года он служил матросом на броненосце «Орел». Отважному белорусу довелось участвовать в известном Цусимском сражении. Его имя увековечено в списке других участников морских баталий, начертанном золотыми буквами на стене Свято-Николаевской братской церкви в Бресте. Такая почесть тем более уместна, что в мирное время Самсон Викентьевич служил псаломщиком в храмах нашего города, где прожил до самой смерти. А отмерено было крепкому предку также более ста лет жизни».

Если верить сайту самого храма, «по историческим сведениям, в русско-японской войне участвовало более сотни уроженцев Брестчины, 55 из которых погибли. Имена свыше тридцати из них подтверждены документально и высечены золотыми буквами на мраморных досках, установленных в притворе храма». Опираясь на историю строительства этого храма, позволю себе предположить, что это «список погибших моряков для вечного поминовения», присланный императором Николаем при освящении храма в декабре 1906 г.

Таким образом, если «Вечерний Брест», как это обычно принято у журналистов, говорит правду и только правду, и при восстановлении храма списки для вечного поминовения были указанным образом обновлены, то Самсон Викентьевич не только принял участие в Цусимском сражении, но и героически погиб там…

В январе 1980 г. (93 лет отроду) Самсон Викентьевич был в добром здравии, состоял в клубе долгожителей при АН БССР (из газеты «Путь Ильича», № 11 от 22 января) и дописывал книгу о своей жизни, в отношении коей, помимо Цусимы, анонсировалась традиционная история, как автору «довелось видеть и слышать Ленина»…

Источники и материалы

СБОС – Советско-болгарские отношения и связи: Док. и материалы. Т. II. Сентябрь 1944-декабрь 1958. — М.: Наука, 1981.

ГЕВ ‑ Гродненские епархиальные ведомости. Гродно, 1901–1915.

ЛЕВ – Литовские епархиальные ведомости. Вильна, 1863–1916.

ЦГАМ.МГУ – ЦГАМ Ф. 179. Оп. 45. Д. 19809. Дело о службе Хруцкого Константина Викентьевича. 1917.

Библиографический список

Бешков 1968 – Панайот Бешков. На гости у Константин Хруцки // Славяни : месечно списание на Славянския комитет в България. Брой 3, март 1968. Година XXIV. С. 16-17.

Гринкевич 1988 – Гринкевич Н.Н. Строки, имена, судьбы... [Текст] / Н. Гринкевич. - 2-е изд. - Алма-Ата : Онер, 1988. - 166 с. : ил., портр.; 22 см.

Кийченко, Сычёва 2014 – Кийченко, К. И., Сычёва, А. С. «Культурная память» о войне 1812 года в российской и европейской общественно-политической мысли: постановка проблемы [Электронный ресурс] / К.И. Кийченко, А.С. Сычёва // Электронное научное издание Альманах Пространство и Время. — 2014. — Т. 6. — Вып. 1: Гражданское общество и общество граждан: вопросы теории и практики. Тематический выпуск кафедры философии политики и права Философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. — Стационарный сетевой адрес: 2227-9490e-aprovr_e-ast6-1.2014.47.

Ковалевич 2023 – Ковалевич А.Б. Мифы и реальность жизни Константина Викентьевича Хруцкого // Научно-практическая конференция «Ивацевичские краеведческие чтения – 2023» Материалы конференции г. Ивацевичи, 7 апреля 2023 года. Ивацевический историко-краеведческий музей, 2023. С. 16-20.

Кривошеин 1955 – Кривошеин Н. Участник героических боев на Шипке // Славяне : ежемесячный журнал Славянского комитета СССР. - Москва : Славянский комитет СССР, 1955. № 3. С. 39-40.

Мельцер 1969 – Мельцер Д.Б. Из истории белорусско-болгарских связей (участие белорусского народа в освобождении Болгарии от оттоманского гнета) // Вопросы истории БССР. Вып. 37. Отв. ред. П. З. Савочкин. Минск: Изд-во БГУ им. В.B. Ленина, 1969. С. 78-90.

Новиков 2019 – Новиков С. Г. Константин Хруцкий – забытая легенда Новороссийска / С.Г.Новиков // Проза.ру – российский литературный портал [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://proza.ru/2019/06/24/1698. – Дата доступа: 14.02.2026.

Новиков 2008 – Новиков С.Г. На Шипке ему целовали руки // Новороссийские вести : газета. — Новороссийск, 2008-10-11. — № 85 (486). — С. 4—5.

Рыбалка 2022 – Рыбалка А. Антонин Раменский и его герои / А. Рыбалка. — Москва ; Екатеринбург : Кабинетный ученый, 2022. — 496 с. ISBN 978-5-7584-0665-6

Sosna 2012 – Grzegorz Sosna & Antonina Troc-Sosna. Hierarchia i kler kościoła prawosławnego w granicach II Rzeczypospolitej i Polski powojennej w XIX- XXI wieku - Ryboly – 2012

Лісейчыкаў 2013 ‑ Лісейчыкаў Дзяніс. Хруцкія: уніяцкі святарскі род полацкай епархіі // Асоба і час. Беларускі біяграфічны альманах. Выпуск 5. - Мн.: Лімарыус, 2013. - С. 313-327.

References

Beshkov Panayot. Na gosti u Konstantin Khrutski // Slavyani: mesechno spisanie na Slavyanskiya komitet v Balgariya. No. 3, March 1968. Year XXIV. Pp. 16–17.

Grinkevich N. N.. Stroki, imena, sud'by... 2nd ed. Alma-Ata: Oner, 1988. 166 p.

Kiychenko, K. I., Sycheva, A. S. “Cultural Memory” of the War of 1812 in Russian and European Socio-Political Thought: Statement of the Problem [Electronic resource] / K. I. Kiychenko, A. S. Sycheva // Electronic scientific publication Almanac Space and Time. - 2014. - Vol. 6. - Issue 1: Civil Society and Citizens' Society: Theoretical and Practical Issues. Thematic issue of the Department of Philosophy of Politics and Law, Faculty of Philosophy, Moscow State University named after M.V. Lomonosov. - Stationary network address: 2227-9490e-aprovr_e-ast6-1.2014.47.

Kovalevich A.B. Myths and Reality of the Life of Konstantin Vikentyevich Khrutsky // Scientific and Practical Conference "Ivatsevichi Local History Readings - 2023" Conference Proceedings, Ivatsevichi, April 7, 2023. Ivatsevichi Museum of History and Local History, 2023. Pp. 16-20.

Krivoshein N. Uchastnik geroicheskikh boev na Shipke // Slavyane: ezhemesyachnyy zhurnal Slavyanskogo komiteta SSSR. Moscow: Slavyanskiy komitet SSSR, 1955. No. 3. Pp. 39–40.

Liseychyka Dzyanis. Khrutskaya: Uniyak Holy Day of the Polish diocese // Special and hour. Belarusian biographical almanac. Issue 5. - Mn.: Limaryus, 2013. - P. 313-327.

Meltzer D.B. From the history of Belarusian-Bulgarian relations (participation of the Belarusian people in the liberation of Bulgaria from Ottoman oppression) // Questions of the history of the BSSR. Issue 37. Ed. P. Z. Savochkin. Minsk: Publishing house of BSU named after V.V. Lenin, 1969. Pp. 78-90.

Novikov S.G. Konstantin Khrutsky - a Forgotten Legend of Novorossiysk / S.G. Novikov // Proza.ru - Russian Literary Portal [Electronic Resource]. - Access Mode: https://proza.ru/2019/06/24/1698. - Access Date: 02/14/2026.

Novikov S.G. They kissed his hands at Shipka // Novorossiyskie Vesti: newspaper. - Novorossiysk, 2008-10-11. - No. 85 (486). - P. 4-5.

Rybalka A. Antonin Ramensky and His Heroes / A. Rybalka. — Moscow; Yekaterinburg: Cabinet Scientist, 2022. — 496 p. ISBN 978-5-7584-0665-6

Sosna Grzegorz & Troc-Sosna Antonina. The Hierarchy and Clergy of the Orthodox Church within the Borders of the Second Polish Republic and Post-War Poland in the 19th-21st Centuries - Ryboly – 2012

[1] Несколько машинописных автобиографий К.В. хранятся в Новороссийске и читал их, кажется, только сам Новиков, который и обнародовал некоторые сведения из этих документов, приведя наиболее аргументированную критику истории Хруцкого.

[2] Тяжелые боевые действия у Варны велись русской армией летом-осенью 1828 г. при участии императора Николая I. Преображенский полк, переправившись через Дунай у Сатунова, прибыл к Варне 28 августа и до конца сентября принимал активное участие в делах. Это грубейший просчёт мистификатора, ничуть, однако, ему не помешавший.

[3] Публикация совпала, впрочем, с широким показом «Героев Шипки» в Советском Союзе.

[4] При очевидных художественных достоинствах картины, вполне очевидно, что это был госзаказ, призванный служить укреплению содружества социалистических государств, и сопутствующая история Хруцкого была явно ему в тему.

[5] Участник войны, 1924 г.р., гвардии старший лейтенант, командир пулеметной роты, кавалер боевых орденов, в 1944 г. прошедший через Болгарию с частями 3-го Украинского фронта Советской армии.

[6] Презентация старца-ветерана в контексте презентации же фильма «Герои Шипки» имеет, на мой взгляд, явные параллели с проектом торжеств в честь столетия Отечественной войны 1812 г., прошедших всего сорока годами ранее, когда по всей Империи пытались собрать и под кинокамеры показать императору Николаю стариков, которые, если уж не воевали сами (хотя нашелся и такой), хотя бы «видели Наполеона» (Кийченко, Сычёва 2014). В 1954 г. свидетелей не искали, а вот участник удачным образом был вовремя обнаружен.

[7] Формулировка этого сообщения показывает, на мой взгляд, что распространение информации о Хруцком по Союзу и в Болгарию было непубличным и происходило, скорее всего, на уровне совпартработников разного уровня, отвечающих за «советско-болгарскую дружбу».

[8] Экземпляр серебряной медали на взятие Варны 29 сентября 1828 г., работы Г. Лооса, скорее всего, у К.В. был, но он, по очевидным причинам, его не предъявлял.

[9] Скорее всего, К.В. имел тут в виду медаль «В память русско-турецкой войны 1877–1878», чеканившуюся из серебра и светлой и тёмной бронзы, и располагал её экземпляром. Была, конечно, и турецкая Плевенская медаль за героическую оборону крепости.

[10] Справедливости ради, Знаком отличия Военного ордена на тот момент.

[11] Рассказ К.В., в целом, повторяет текст заметки в журнале «Славяне», но в журнале о Варне нет ни слова.

[12] Теми самыми, кои при передаче их позднее в музей были идентифицированы, как советские и, судя по клейму, выпущенные не ранее 1936 г.

[13] Визит Хруцого и Воронцова довольно подробно освящался в сентябрьских выпусках РД №№ 250-262.

[14] Первая жена К.В. – Вера Лукинична, урожденная Доминиковская (1875-1958) – умерла 24 октября 1958 г. (РД, 02.03.1963, № 61; Народна Младеж, 28.02.1982, № 50). С 1959 г. у Хруцкого была вторая жена, Вера Никитична, судя по фотографиям, существенно моложе него.

[15] Благодарю Д.В. Сичинаву, указавшего мне, что, согласно справочника Патрикеева, креста с таким номером был удостоен в 1915 году рядовой Федор Евович Тодос.

[16] Правда, в те же дни, на встрече с пионерами, он рассказывал, что в этой экспедиции один из его боевых товарищей разбился, упав со скалы, и называл его имя. Рассказ включает трогательные подробности захоронения тела на каменной горе: «два дня шапками землю таскали, мне ведь было приказано следов не оставлять».

[17] Минский краевед Анна Ковалевич недоумевает: «Почему противоречивые биографические данные не вызвали подозрения у комиссий и различных инстанций, которые подготавливали необходимые для награждения орденами и медалями документы, определить не представляется возможным» (Ковалевич 2023: 19). Да ведь собственно «биографические данные» К.В. особо не распространял, мало кто видел его автобиографии, кроме Новикова, и уж точно не проверял их.

[18] В одной из попавшихся мне в ЖЖ реплик Новикова от 14 октября 2008 г. он анонсировал работу над рукописью книги, в коей К.В. должна была быть посвящена отдельная глава, но, увы, эта книга Сергея Геннадьевича по сей день так и не появилась.

[19] Известный алматинский оперный певец и коллекционер Николай Николаевич Гринкевич вел с четой Хруцких длительную переписку, начиная с мая 1957 г. Именно к этому времени относятся его сведения.

[20] Село Корачин Ивацевичевского района Брестской области встречается, кажется, только в белорусских публикациях (например, Мельцер 1969: 78). Появление этих сведений связано, видимо, с поездкой К.В. в гости к брату Самсону в январе 1961 г., семья жены которого происходила из Корачина.

[21] Метрическая запись о рождении К.В., предположительно, находится в деле НИАБ Ф. 2531. Оп. 4. Д. 47. Тождество «героя Шипки» и родившегося в 1879 году псаломщика, на мой взгляд, не подлежит сомнению: у них совпадают имена известных по легенде двух братьев – Осипа и Самсона (например, КП от 2 марта 1958 г.), имя-отчество жены, имена и возраст старших детей – Зои и Сергея, родное село (Кривошеин 1955: 39) и некоторые ключевые детали биографии, такие, как отъезд во время Первой мировой войны в Москву и даже служба курьером, о чем К.В. сообщал в одном из своих рассказов.

[22] Впрочем, в сентябре 1896 г. юный Константин записался послушником в Киево-Печерскую Лавру (ЦГИАК Ф. 128. Оп. 1. Д. 67), однако, не задержался на этом поприще.

[23] Мать Виктора Воронцова, родившегося в декабре 1924 г. в Костроме.

[24] Ссылки автора на источники исключены в цитатах, поскольку оригинал статьи доступен в Сети.

[25] Справедливости ради, он может быть и сыном (1823 г.р.) свядского церковного служки Левона.

[26] 15 февраля 1913 г. Самсон Викентьев Хруцкий из Бреста, 26 лет, прибыл на корабле в Нью-Йорк в качестве эмигранта, имея конечной целью штат Мичиган. Добрался ли он туда, сколько провел там времени и когда вернулся в Россию, на данный момент неизвестно.

[27] В Списке нижних чинов 14 флотского экипажа команды эскадренного броненосца «Орёл» (874 человека) каких-либо Хруцких нет; в списке 13 уроженцев Гродненской губернии, лишь один из них призван в 1904 г.

[28] Перипетии судьбы Хруцких в оккупации я обсуждать не могу, за отсутствием каких-либо сведений, доступных онлайн.

[29] Вряд ли источником легенды было что-то иное, чем вышедший в 1932 г. роман «Цусима».

"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.

Хочу помочь журналу