Сергей Эрлих. Роман с Румынией. Рец.: Dennis Deletant. In Search of Romania. A Memoir./Dennis Deletant, În căutarea României. O aventură personală din '65 până azi.

Dennis Deletant. In Search of Romania. A Memoir. London: C. Hurst & Co. Publishers, 2022. 318 pp.

Dennis Deletant, În căutarea României. O aventură personală din '65 până azi. București, 2023. 276 p.

Аннотация: Рецензент отмечает, что в рамках рецензии невозможно отразить все темы мемуарной книги профессора Делетанта. В центре внимания оказывается опыт слежки за автором мемуаров, основанный на личном досье из архива Секуритате. Рецензент не согласен с мнением мемуариста о том, что нынешние проблемы Румынии вызваны в первую очередь засильем бывших коммунистов. Кроме того, по мнению рецензента, нарратив Делетанта относительно Республики Молдова в значительной мере зависит от господствующей в румынском обществе примордиалистской концепции, согласно которой Бессарабия является неотъемлемой частью Румынии. Такой подход, кроме отрицания конструктивистской природы наций-государств, создает проблемы в отношениях Румынии с Украиной. 

Ключевые слова: Румыния, эпоха Чаушеску, Секуритате, посткоммунистический транзит, Республика Молдова  

Автор: Эрлих Сергей Ефроимович, доктор исторических наук, главный редактор журнала «Историческая экспертиза». Email: istorexorg@gmail.com

Serguey Ehrlich. A Romance with Romania. Rev.: Dennis Deletant. In Search of Romania. A Memoir. London: C. Hurst & Co. Publishers, 2022. 318 pp. Dennis Deletant, În căutarea României. O aventură personală din '65 până azi. București, 2023. 276 p.

Abstract: The reviewer notes that it is impossible to address all the topics covered in Professor Deletant’s memoir within this review. The analysis therefore concentrates on the author’s experience of surveillance, as documented in his personal file from the Securitate archives. The reviewer disagrees with the memoirist’s view that Romania’s current problems are primarily the result of the dominance of former communists. Furthermore, the reviewer argues that Deletant’s perspective on the Republic of Moldova is largely shaped by the primordialist concept prevalent in Romanian society, according to which Bessarabia is considered an integral part of Romania. This approach not only overlooks the constructivist nature of nation-states but also contributes to difficulties in Romania’s relations with Ukraine.

Keywords: Romania, Ceausescu era, Securitate, post-communist transition, Republic of Moldova

Corresponding author: Serguey Efroimovich Ehrlich, PhD (Doctor istoricheskih nauk), the Editor-in-Chief of The Historical Expertise. Email: istorexorg@gmail.com

Деннис Делетант, британский профессор, известный исследованиями истории Румынии во время Второй мировой войны и в годы коммунистического режима. Он тесно связан с этой страной на протяжении шести десятилетий. Мемуары историка — это сложный жанр для рецензирования. Даже самый сжатый пересказ встреч и многолетних контактов Делетанта с деятелями культуры, науки и политики, включая президентов посткоммунистической Румынии, сделает рецензию «неподъемной».

Я решил сосредоточиться на сквозной теме мемуаров — «отношениях» автора с румынскими спецслужбами. Беру это слово в кавычки потому, что оно предусматривает «взаимность». В данном случае процесс был сугубо односторонним. Делетант, как и все иностранцы, приезжавшие в Румынию в «эпоху Чаушеску», находился под бдительным присмотром румынской политической полиции, как он пишет, «вездесущей Секуритате» (p. XV). Свидетельством этому стало 1500-страничное досье, с которым автору удалось ознакомиться после того, как румынский парламент принял в 2006 соответствующее решение (p. 185). «Отношения» с Секуритате являются не только личными воспоминаниями, но и частью семейной памяти. Тесть Делетанта, профессор Андрей Каракостя и отец тестя профессор Думитру Каракостя были жертвами коммунистической диктатуры, которых репрессировали по политическим обвинениям (pp. 22–24). О значимости этой темы для автора свидетельствуют две его монографии: Ceaușescu and the Securitate: Coercion and Dissent in Romania, 1965–1989. New York: M.E. Sharpe, 1995; Communist Terror in Romania: Gheorghiu-Dej and the Police State, 1948–65 C. Hurst & Co. Publishers, 1999.

Делетант вспоминает, когда он впервые услышал слово «Секуритате». Это случилось в 1965 в первый же приезд в Румынию на летние курсы изучения румынского языка, которые проводились на горном курорте Синая. Вооруженные охранники в кожаных куртках тщательно оберегали студентов-иностранцев от контактов с носителями изучаемого ими языка. На просьбу Делетанта разрешить выйти в город для разговорной практики с местными жителями «чекист» издевательски ответил, что это опасно так, как в Румынии все еще наличествуют «фашистские элементы» (p. 3). Настойчивому юноше все-таки удалось выйти в город без сопровождения. Там он познакомился со сверстниками, они пригласили его в кафе, где под музыку Битлз, льющуюся из музыкального автомата (трудно представить что-либо подобное в СССР того времени), рассказали, что теми, кто отклоняется от «линии партии», занимается Секуритате (p. 5). Следующая встреча с людьми в кожаных куртках произошла в 1969. В день якобы «выборов» (а эта тема советским людям как раз до боли знакома) «силовики» разбудили Делетанта в гостинице и сказали, что пора идти голосовать. Он пошутил, что его партия не включена в избирательный бюллетень. Только английский акцент спас его в тот раз от более тесного общения с «органами» (p. 11). 

Более пятидесяти страниц шеститомного досье Делетанта, сохранившегося в архиве Секуритате, посвящены его отношениям с невестой Андреей. Будущий тесть и его соседи сообщали ему по «горячим следам», что сотрудники спецслужб неоднократно спрашивали о визитах иностранца, но при этом никак не препятствовали контактам с избранницей. Возможно, это объясняется тем, что конец 1960-х — начало 1970-х был «медовым месяцем» отношений Запада с Чаушеску, который в 1968 осудил советское вторжение в Чехословакию (p. 22). Для того, чтобы получить разрешение на брак с иностранцем требовалась санкция за подписью первого лица государства. При этом румынский «брачующийся» давал секретную подписку, что обязуется информировать «компетентные органы» о происходящем в стране пребывания.

Далее начиналась хорошо знакомая советским людям процедура «ускорения» хода документов по инстанциям. Румынский коллега Делетанта попросил школьного приятеля, служившего секретарем Госсовета, положить заявку на выезд супругов из страны в ту папку, которая должна была попасться на глаза Чаушеску не через полгода, а через три месяца. Потом было нудное общение по поводу загранпаспорта Андреи с клерками МИДа, которые скорее всего намеревались выжать из просителей «благодарность», поэтому предложили принести 35 (!) справок из различных инстанций. Британский подданный не уловил «сигнала», исходящего из «лагеря социализма», и вся семья жены отправилась собирать справки. Когда они были собраны, представительница мидовского «офисного планктона» заявила, что еще не хватает справки о том, что, говоря советским языком, «Гималайский — не верблюд». По-румынски это означало: нужно подтвердить, что «спортивные тапочки сданы в университетский спортзал» (p. 28). Только после 36-й справки молодоженам удалось преодолеть «железный занавес».

Секуритате, действительно, была «вездесущей». Делетант нашел в своем досье подробный отчет о коллоквиуме британских и румынских исследователей, состоявшемся в 1987 в румынском городе Клуж. «Искусствоведы в штатском» отмечают там, что гости были впечатлены посещением церкви XIII века, которая «является свидетельством румынского континуитета в Трансильвании». С другой стороны, по донесениям агентов под кодовыми именами «ФЛОРИНА», «КОСТЯ», «АПУЛУМ», во время экскурсии в Алба-Юлию британцы задавали «провокационные» вопросы о наличии в городе католических храмов и доле венгров в составе местного населения (pp. 51–52). Дело в том, что между румынами и венграми существует давний спор о мифическом «историческом праве» на Трансильванию. В этом «историкополитическом» поединке румынская историография придерживается не подтверждаемой ни археологическими, ни письменными источниками концепции континуитета между «романизованными даками» и нынешними румынами. Отчет Секуритате — это любопытный пример того, что спецслужбы держат в поле своего внимания даже вопросы исторической политики.

После того как Делетант дал интервью BBC по поводу ухудшения экономической ситуации в Румынии, Секуритате распорядилась организовать постоянную слежку за ним во время его поездки в страну в сентябре 1988. В Клуже он пытался посетить участницу диссидентского движения Дойну Корня, но перед ее домом был установлен полицейский пост и страж коммунистического порядка не позволил Делетанту войти под предлогом того, что госпожа Корня «плохо себя чувствует» (p. 68).

В 1989 въезд в Румынию «британскому шпиону» Делетанту был воспрещен. Но в декабре того же года режим Чаушеску был свергнут. При первых новостях о начавшихся протестах Делетанта пригласили на BBC и он несколько дней беспрерывно комментировал происходящее (p. 101). А 29 декабря отправился вместе с британскими журналистами в Бухарест, где попадал под стрельбу снайперов, которых молва причисляет к той же Секуритате. Достоверных данных о том, кто стрелял в те дни (более 1000 убитых и почти 1500 раненых), до сих пор нет. Но люди столько лет жили в страхе перед всемогущей тайной полицией, что ее агенты мерещились на каждом шагу. Делетант вспоминает как толпа чуть не растерзала его вместе с британскими журналистами, приняв их черный Мерседес за машину Секуритате (p. 104).

Знакомство с собственным досье позволило Делетанту лучше понять принципы работы румынской тайной полиции. Ее численность (38 тысяч на 23 миллиона населения) уступала гэдэровским Штази (91 тысяча на 16 миллионов). Но у Секуритате была огромная сеть информаторов — 450 тысяч в 1989, из них 130 тысяч активных. Их вынуждали доносить методом кнута и пряника. Так одному из доносчиков на Делетанта, немецкому учителю из Трансильвании, обещали дать разрешение на выезд в Германию. В 1985 было восстановлено правило, принятое еще в 1958, согласно которому отказ сообщать о контакте с иностранцами приравнивался к преступлению. Поэтому сотрудникам Секуритате было не сложно получать информацию о Делетанте от многих его хороших знакомых, в том числе и от тех румын, которые работали или стажировались в Великобритании (pp. 186–188).

После 1989 Делетанту удалось пообщаться с руководителем военной контрразведки режима Антонеску подполковником Траяном Борческу (pp. 153–158), генералом-перебежчиком Ионом Михаем Пачепой (pp. 191–200) и с первым руководителем тайной полиции «постчаушистского» периода Вирджилом Мэгуряну (p. 191). Мэгуряну обеспечил Делетанту доступ к архивам, что позволило написать упомянутую книгу о Секуритате времен Чаушеску. Пачепа дал большое интервью о том почему он решил бежать на Запад. Борческу рассказал о работе британской разведки на территории Румынии в годы Второй мировой войны. Названные им имена британских агентов, среди которых уроженец России Александр Экк, до революции русский социал-демократ, потом известный в Европе медиевист, сотрудник разведок Франции и Великобритании, стали «зацепкой», позволившей написать книгу British Clandestine Activities in Romania during World War II. London; New York: Palgrave, 2016.

Если резюмировать взгляды Делетанта на период после 1989, то проблемы страны, по его мнению, связаны прежде всего с наследниками коммунистов и Секуритате, вначале из Фронта национального спасения Иона Илиеску, а потом из Социал-демократической партии Виктора Понты, пребывание которых во власти усиливает коррупцию и тормозит поступательное развитие страны (p. 208, 210). Мне видится в этом некоторая предвзятость. Если говорить о коррупционном наследии румынской политики, то эта печальная традиция начинается много ранее 1944 года. Как минимум ее можно возводить ко временщикам-фанариотам XVIII века, которые стремились «отбить» за короткий срок средства, затраченные в Стамбуле на получение господарских престолов в Дунайских княжествах. С другой стороны, современные коррупционные скандалы связаны не только с деятельностью румынских социал-демократов.

Достаточно напомнить об отмене в ноябре 2024 результатов первого тура президентских выборов, на которых победил крайне правый Кэлин Джорджеску. Предлогом стало заявление наследников пресловутой Секуритате, что победа открытого поклонника Зели Кодряну и маршала Антонеску стала результатом «гибридного вмешательства» Кремля. Но румынские журналисты выяснили, что на самом деле спонсором избирательной кампании Джорджеску являлась Национальная либеральная партия тогдашнего президента Йоханнеса[1]. Национал-либералы рассматривали Джорджеску как спойлера, который должен был отобрать голоса у другого крайне правого кандидата — Джордже Симеона (партия Альянс за объединение Румынии). Но что-то пошло не так…

Еще один сюжет, который я бы хотел затронуть, это воспоминания Делетанта о посещениях моей родины Молдавии в советский и постсоветский периоды. На мой взгляд, его общий подход к судьбе советской «виноградной республики» находится в сильной зависимости от господствующей румынской концепции, согласно которой Бессарабия — это неотъемлемая часть Румынии. Эта «примордиалистская» рамка опасна, в том числе и потому, что содержит подспудные претензии на украинские территории Южной Бессарабии и Северной Буковины.

Делетант пишет, что данный регион был самой отсталой губернией европейской части Российской империи (p. 38). Но все познается в сравнении. Уроженец Бессарабии, румынский националист и известный политический деятель Румынии Константин Стере, в частности в своем автобиографическом романе «На пороге революции», неоднократно с горечью отмечал, что положение бессарабских крестьян, которым принадлежало в два раза больше земли, чем местным помещикам, несопоставимо лучше, чем условия жизни их румынских собратьев. Тем не мене румынская аннексия Бессарабии (1918–1940) была благотворна. Правда не тем, что появились новые источники экономического развития, а тем, что   местное население, отделенное Днестром от СССР, было тем самым спасено от чудовищных последствий большевистского режима: Голодомора (1932–1933) в ходе насильственной коллективизации и Большого террора (1936–1938).

Также Делетант неожиданно занимает «примордиалистскую» позицию, когда пишет, что молдаване являлись «самой искусственной» из советских наций, так как «этнически, лингвистически и культурно они неотличимы от румын» (p. 39). Утверждая это, исследователь упустил из виду, что половина современных европейских наций: немцы, австрийцы, лихтенштейнцы и швейцарцы; шведы, норвежцы, датчане и исландцы; бельгийцы и голландцы; македонцы и болгары; сербы и черногорцы; греки и киприоты и т.д., — «этнически, лингвистически и культурно» столь же неотличимы между собой как молдаване и румыны. Специфика современной Молдавии состоит в том, что это, пожалуй, единственная страна в мире, «фольклорная интеллигенция» которой лишена амбиций независимой государственной жизни. Примечательно, что на презентации румынского перевода его книги в Кишиневе, Делетант ответил на вопрос нетерпеливого «бессарабского румына»: «Когда же состоится объединение Республики Молдова с Румынией?» — в противоположном «конструктивистском» ключе, а именно в том смысле, что наличие даже маленького государственного «брэнда» является серьезным преимуществом в деле привлечения инвестиций.  

С Молдавией связана забавная история о том, как председатель молдавского парламента Александр Мошану пригласил Делетанта перевести на английский текст молдавской Конституции. В помощь переводчику были приданы два молодых сотрудника, которые тут же принялись играть на своих компьютерах. Таким образом кропотливая работа над переводом шла под возбужденные восклицания виртуальных игроков (p. 127). Где сейчас эти «игроманы»? Небось, стали министрами или депутатами?

Молдавский президент Мирча Снегур, заслышав о приезде британского «переводчика», решил, а почему бы не перевести на английский еще и Декларацию независимости, которую намеревались отправить премьер-министру Канады и канцлеру Германии? Делетант пытался объяснить, что посылать в Германию текст на английском — это не комильфо, но Снегур возразил, что переводчика на немецкий им сейчас не найти. Секретарша молдавского президента отпечатала перевод с большим количеством ошибок, но вместо того, чтобы перепечатать, начала замазывать «ачепятки» белилами. С большим трудом Делетант убедил ее перепечатать текст Декларации набело (p. 128). 

Несмотря на ироническое отношение к бывшим коммунистам-интернационалистам Мошану и Снегуру, которые переобулись в воздухе в постолы этнического национализма, Делетант с доверием воспроизводит их версию Приднестровского конфликта, согласно которой движущей силой тираспольских сепаратистов была «рука Москвы» (p. 135). Тут не место разбирать причины и ход гражданской войны на Днестре, унесшей в 1992 более тысячи жизней. Но считаю, что Мошану и Снегур, которые избрали «силовое решение», несут персональную ответственность за то, что на молдавской земле пролилась кровь ее граждан. В отличие от Карабаха, Абхазии и Южной Осетии в Молдавии не было даже намека на «низовые» предпосылки конфликта. Компромисс был более чем возможен. Поэтому именно «верхи» официальной власти Республики Молдова являются главными виновниками гражданской войны 1992 года. 

Эти замечания ни в коем случае не отменяют того, что мемуары Делетанта представляют значительный интерес и позволяют лучше понять не только «эпоху Чаушеску», но и увидеть общие «родимые пятна» всех режимов советского типа, опорой которых являлось засилье тайной полиции. Опыт Румынии декабря 1989 показывает, что она всемогуща только до поры. Делетант приводит слова советского историка-диссидента Андрея Амальрика: «Никакое насилие не может быть эффективным без тех, кто готов этому насилию подчиняться» (p. XVII). И с этим спорить, на мой взгляд, невозможно.

[1] https://snoop.ro/anaf-a-descoperit-ca-pnl-a-platit-o-campanie-care-l-a-promovat-masiv-pe-calin-georgescu-pe-tiktok/

"Историческая экспертиза" издается благодаря помощи наших читателей.

Хочу помочь журналу