top of page

Тесля Андрей Истории вне истории. Рец.: Лейтем М. Истории торговца книгами / Пер. с англ...






Андрей Тесля Истории вне истории. Рец.: Лейтем М. Истории торговца книгами / Пер. с англ. И.В. Никитиной. – М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2021. – 416 с.



















Книжка Мартина Лейтема – одна из целого ряда появившихся за последние пару десятилетий рассказов о книгах и чтении, вроде «Истории чтения» Мангеля и ей подобных. Это – хороший повод разобраться в собственных ощущениях, возникающих при чтении такой литературы – и в том своеобразном эффекте, который ею создается.

Сразу отметим, что «Истории…» Лейтема – неплохое чтение на сколько-то вечеров, между другими делами или по краям иного чтения. Они действительно собрание многообразных сюжетов, так или иначе связанных с книгами – от рассказов о книжных магазинах и библиотеках до средневековых маргиналий и способов читать книги, меняющихся со временем – когда прежние практики, вроде подчеркиваний или загибания края страницы, обретают новый статус и значение (так, еще век назад загнутый край страницы считался по преимуществу чертой женского чтения).

Попутно – это книга «правильных» взглядов. Так, в ней подробно рассказывается, каким неприятным человеком был создатель десятичной библиотечной классификации Дьюи – расистом и антисемитом, к тому же ханжой – и на этом основании делается предсказуемый вывод о необходимости переименовать премию, все еще носящую его имя (139 и сл.). Женские персонажи книги неизменно исполнены достоинств – и пребывают в незаслуженной тени мужских, а мужские – поставлены под подозрение и если и восславляются, то имея, как правило, надежную индульгенцию – как Антонио Паницци, создатель знаменитого круглого читального зала библиотеки Британского музея, карбонарий и эмигрант (149 – 151). О Т. Карлейле автор считает нужным, к примеру, сообщить, помимо того, что он был «популярным в то время историком», лишь следующие детали: «противник всеобщего избирательного права, позволявший себе расистские высказывания, открыто выступавший за сохранение рабства», да еще с годами ставший «вдвойне раздражителен» (151 – 152).

Сдается, это книга далеко не счастливого человека – старательно шутящего и бодрящегося, чтобы вдруг, в рассказе о Монтескьё, заметить: «многие из нас, оглядев свое жилище, увидят вовсе не зеркало души, а кучу потрепанных предметов, на которые нам пришлось согласиться за неимением лучшего: не слишком дорогой сердцу, доставшийся от родителей хлам, поломанные вещи, тряпье из IKEA, которое мы никак не сподобимся выбросить, безделушки, хранящие память о давно угасшей любви…» (214).

Рассказы о прошлом, чередуясь в калейдоскопе, то подчеркивают, сколь прошлое непохоже на современность, а то – сколь близко и узнаваемо, то предлагают изумиться, насколько еще недавно по человеческим меркам были возможны – в порядке «нормального» – действия и суждения, теперь если и не непредставимые, то явно выходящие за пределы нормы – а то, напротив, подталкивают увидеть в прошлом сходство, если не тождество с тем, что мы почитаем за порядок последних дней. Расстояние во времени легко заменяется расстоянием в пространстве – и то, и другое обозначает дистанцию, отличие от «нас».

Но тем самым – истории отменяют историю, оказываясь сущностно ничем друг от друга не отличимыми, за исключением лишь банального «многообразия». Каждая из них сама по себе может быть интересной или не очень, но, собранные в книгу, они оказываются внешне парадоксальным образом – одинаковыми, никак не привязанными ко времени и месту, где случились.

История – именно за счет того, что у нее есть собственное содержание, своя интрига – может быть рассказана лучше или хуже, но преодолевает многие слабости рассказчика, ведь у рассказа есть автономный интерес: ведь точно так же мы можем с интересом слушать косноязычного очевидца значимого для нас события – реконструируя из его повествования детали события. Но если истории нет – то тогда на передний план выходит или литература, или фигура рассказчика – связывающего собой разнородное. На первое Лейтем не решается, справедливо или нет не доверяя своему литературному мастерству – и ему остается второе, отсылать раз за разом к себе, скреплять автобиографическим вереницу подробностей.

Словом – это легкая книга, масса историй – рассказанных более или менее точно, где-то путаясь в подробностях, где-то – восполняя нехватку деталей готовыми штампами. Легкая, но оставляющая после себя ощущение тяжести – как от неутомимой трескотни чичероне, самый счастливый момент в которой – внезапное слышание тишины, когда экскурсия закончилась и наконец можно выдохнуть и попытаться что-то увидеть своими глазами.


Автор – Тесля Андрей Александрович, кандидат философских наук, старший научный сотрудник, научный руководитель (директор) Центра исследований русской мысли Института гуманитарных наук Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта (Калининград).

152 просмотра

Недавние посты

Смотреть все

Comments


bottom of page