Долгова Е.А. Бытовые контуры научного вдохновения. Рец. на: Ольга Валькова. Жизнь и удивительные...




Долгова Е.А. Бытовые контуры научного вдохновения. Рец. на: Ольга Валькова. Жизнь и удивительные приключения астронома Субботиной. - М.: Новое литературное обозрение, 2021. - 608 с.: илл. - (История науки)







Рецензируется монография О.А. Вальковой «Жизнь и удивительные приключения астронома Субботиной» (М.: Новое литературное обозрение, 2021), продолжающая цикл исторических биографий выдающихся исследовательниц эпохи гендерного равноправия. Внимание рецензента привлекают контуры повседневности Н.М. Субботиной, реконструируемые О.А. Вальковой по письмам ученой за 1900-1950-е гг. В числе структурирующих рецензию сюжетов – обращения Н.М. Субботиной к Центральной комиссии по улучшению быта ученых РСФСР, Комиссии содействия ученым СССР, Народному комиссариату социального обеспечения СССР, в рецензии упоминаются знаковые «места» встреч интеллигенции тех лет - санаторий «Узкое» и Дом престарелых ученых в Ленинграде. В тексте книги рассыпаны многочисленные приметы времени, увязывающие факты отдельной научной биографии с контурами социальной истории научного сообщества первой половины XX в.

Ключевые слова: рецензия, научная биография, женщины-исследовательницы, советское научное сообщество, повседневность, ЦеКУБУ, социально-бытовое обеспечение, иерархия, привилегии, бюрократия.

Сведения об авторе: Долгова Евгения Андреевна – доктор исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник, Российский государственный гуманитарный университет, Москва, РФ, e-mail: medievalis@list.ru


Evgeniya A. Dolgova Everyday-life contours of scientific research. – Rev.: Val'kova, O.A. (2021) Zhizn' i udivitel'nye priklyucheniya astronoma Subbotinoj [The life and amazing adventures of astronomer Saturday]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie

This text is a review of the monograph by Dr. Olga Valkova "The Life and Amazing Adventures of the Astronomer Subbotina" (Moscow: Novoe Literaturnie obozrenie, 2021), which continues the research of historical biographies of prominent scientists of the era of gender equality (XX century). The reviewer pays attention to the contours of everyday life of Nina Subbotina, reconstructed by O. Valkova on the letters of the researcher for the 1900-1950s. Among the subjects structuring the review are the appeals by Nina Subbotina to the Central Commission for Improving the Life of Scientists, the Commission for Assistance to Scientists, the People's Commissariat for Social Security, mentions the "places" of meetings of the intelligentsia of those years - the «Uzkoye» sanatorium and the Nursing Home for Scientists in Leningrad. The book contains numerous signs of the epoch, linking the facts of a concrete scientific biography with the contours of the social history of the scientific community in the first half of the 20th century.

Keywords: review, scientific biography, women researchers, soviet scientific community, everyday life, TseKUBU, social and household support, hierarchy, privileges, bureaucracy.

Evgeniya A. Dolgova - Dr in History, associate professor, principal unvestigator, Russian State University for the Humanities, Moscow, Russia; е-mail: medievalis@list.ru





В 2021 г. в издательстве «Новое литературное обозрение» была опубликована монография историка науки Ольги Александровны Вальковой «Жизнь и удивительные приключения астронома Субботиной», продолжающая цикл биографий выдающихся исследовательниц эпохи утвердившегося гендерного равноправия (Валькова 2021, 2019, 2006). Новый текст тщательно увязан О.А. Вальковой (через многочисленные реминисценции и аллюзии) с «приключениями» других ее героинь в единое историческое полотно, дающее представление о плотной и насыщенной коммуникации узкого интеллектуального круга представителей научного сообщества конца XIX - первой половины XXвека.

В центре новой книги О.А. Вальковой – фигура астронома Нины Михайловны Субботиной (1877-1961), по определению автора, «русского Стивена Хокинга» (Там же: аннотация). В раннем возрасте Нина Михайловна перенесла скарлатинный полиомиелит и навсегда осталась глухонемой, была ограничена в движении, однако это обстоятельство не помешало ей добиться признания и уважения научного сообщества. Не имея возможности работать в научном учреждении, Н.М. Субботина одной из первых российских женщин-астрономов получила профессиональное образование, ее статьи регулярно публиковались в самых престижных международных журналах, а монография «История кометы Галлея» была удостоена премии Русского астрономического общества. Будучи лишена слуха и голоса, Н.М. Субботина общалась с коллегами посредством обширной и очень подробной эмоциональной переписки, содержание которой тщательно и вдумчиво передает О.А. Валькова.

Как ученый Н.М. Субботина была известна еще до 1917 г. Ее вхождению в научное сообщество помогли выдающиеся исследователи-мужчины: ее отец, астроном-любитель, член Русского географического общества М.Г. Субботин, французский астроном К. Фламмарион, переписывавшийся с русской «мадмуазель Субботиной», руководитель Главной палаты мер и весов Д.И. Менделеев, астроном С.П. Глазенап. Конечно, успешному началу научной карьеры способствовали и финансовые возможности семьи (московских интеллигентов-разночинцев), «стремившейся сделать все возможное для развития и обучения больного ребенка, оказавшегося очень талантливым» (Там же: 4) Н.М. Субботина стала астрономом-наблюдателем в «собственной маленькой, но вполне серьезно оборудованной обсерватории» (Там же: 7-8), разрушенной в революционные годы, имела возможность путешествовать для астрономических наблюдений (затмение 1905 г. в Бургосе в составе миссии Бельгийского астрономического общества; наблюдения в Крыму, участие в XIII Съезде русских естествоиспытателей и врачей в Тифлисе), выписывать научную литературу и астрономические инструменты из-за рубежа (Там же: 96), делать значительные финансовые вклады в учредительные капиталы общественных научных начинаний (Там же: 218-219, 299). Первые трудности материального характера семья ощутила после смерти отца (М.Г. Субботина) в 1909 г., когда выяснилось, что стоимость наследства не покрывала сумму долга по залогу имения (Там же: 267-269). Тем более решительные перемены внесли Первая мировая война и революционные события, по сути завершившие период материального благополучия и поставившие семью перед необходимостью поиска источников дохода. И хотя именно в эти годы Н.М. Субботина впервые обрела возможности «профессионального» трудоустройства (в качестве астронома-наблюдателя политпросвета Сормовского завода со спектром самых разных поручений, – Там же: 334-335) и получения пусть незначительной, но официальной заработной платы за научный труд, проблемы материального обеспечения она будет решать на протяжении всех последующих лет своей жизни, обращаясь к учреждениям социальной и медицинской заботы тех лет: Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ЦеКУБУ), сменившей ее в 1931 г. Комиссии содействия ученым (КСУ), Народному комиссариату социального обеспечения СССР (НКСО).

В этом отношении случай Н.М. Субботиной не был исключением. В начале 1920-х гг. Центральной комиссией по улучшению быта ученых, созданной для поддержки материального положения научных работников и деятелей искусства, пошатнувшегося в годы Гражданской войны и Военного коммунизма, все ученые оказались распределены по пяти разрядам в соответствии с присвоенной квалификацией (пересматривалась раз в два года) (Год работы 1922: 104), а в 1926 г. разряды объединили в три группы: «А», «Б» и «В». Уровень снабжения ученых зависел от их научной квалификации, в связи с этим делопроизводство ЦеКУБУ тех лет насыщено ходатайствами и просьбами научных работников. Обращения Н.М. Субботиной также отложились в фонде указанных учреждений (Р-4737) в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ).

Одним из таких документов, встретившимся рецензенту, является извещение ЦеКУБУ, направленное Н.М. Субботиной 2 августа 1923 г. в ответ на ее ходатайства о выдаче единовременного пособия или разовой выплаты за два месяца вперед, о пересмотре квалификационного разряда [ГАРФ. Ф. Р-4737. Оп. 1. Д. 85. Л. 79]. Просьба Н.М. Субботиной была обусловлена тем, что в указанные годы на иждивении физически нездоровой исследовательницы состояла ее мать, а разница в денежном довольствии между разрядами ЦеКУБУ (от 1 до 5 в зависимости от научной квалификации) была ощутимой. В ЦеКУБУ в те годы поступало много писем сходного содержания, оттого и ответ был дан достаточно сухой: Н.М. Субботину извещали о том, что выплаты вместо КУБУ будут осуществляться через местную Секцию научных работников и суммы уже распределены[*], подтверждали право вписать в анкету на денежное довольствие мать, состоявшую на иждивении, по поводу же повышения разряда советовали передать представление местного органа регистрации научных работников в центральную Экспертную комиссию на утверждение. Вероятно, Н.М. Субботина последовала совету, т.к. при прохождении перерегистрации в 1927 г. (Долгова, Стрельцова 2019) она, учитывая наличие у нее опубликованных научных работ, была зачислена в высокую группу «Б» - «установившихся ученых, имеющих самостоятельные научные работы» (бывшие работники 3 и 4 разряда). В 1927 г. Н.М. Субботина была зарегистрирована уже по ленинградскому списку научных работников (ГАРФ. Ф. Р-4737. Оп. 1. Д. 315. Л. 203): переезд исследовательницы из Сормово в Ленинград состоялся в 1926 г. (Валькова 2021: 350-351).

С бюрократической системой и особенностями ее документооборота Н.М. Субботина столкнется еще не раз. Особенно показательна в этом отношении ее драматическая переписка периода эвакуации, опубликованная О.А. Вальковой. Оказавшись в июне 1941 г. в Крыму в астрономической экспедиции, Н.М. Субботина, конечно, не имела с собой ни дипломов, ни квалификационных удостоверений. Трагические обстоятельства (почти вся ее семья погибла в блокадном Ленинграде, квартира была разрушена при бомбежке) не принимались во внимание в механически отлаженной бюрократической переписке: пришлось задействовать «неформальные» связи и ходатайства, чтобы доказать принадлежность к «ученому сословию» (Там же: 499-511). В этом отношении показательна та энергия, с которой Н.М. Субботина преодолевала бюрократические препятствия. На протяжении «советского» периода жизни исследовательница часто получала путевки в санатории (в том числе в привилегированный санаторий «Узкое»), оказалась включена в списки Комиссии содействия ученым (в 1931 г. сменившей ЦеКУБУ и резко обособившей круг привилегированных научных работников), прикреплена к закрытому распределителю КСУ, в последнее пятнадцатилетие жизни получила отдельную комнату в элитарном Доме престарелых ученых (ДПУ) в Ленинграде, Халтурина 27 близ Эрмитажа с его ценной для исследовательницы библиотекой. О.А. Валькова связывает значительную социально-экономическую поддержку Н.М. Субботиной с ее членством в Секции научных работников (Нижегородской, позднее – Ленинградской областной СНР) (Там же: 367). Однако членство в СНР было обязательным условием для регистрации научного работника в ЦеКУБУ и зачисления в квалификационные разряды/категории. Более важными в этом отношении представляются «горизонтальные связи» и их роль в организации минимально необходимых, учитывая нездоровье Н.М. Субботиной, условий ее бытовой жизни. На протяжении книги О.А. Валькова часто цитирует письма Н.М. Субботиной Николаю Александровичу Морозову, с которым исследовательницу связывала многолетняя дружба (Там же: 367). Важно учитывать, что после 1917 г., наряду с В.Н. Фигнер, деятель народовольческого движения, «шлиссельбуржец» Н.А. Морозов превратился в своего рода «реликвию Революции», был на особом положении, даже имел особую комнату в санатории «Узкое» (Сабанеев 2004). И, учитывая тесную многолетнюю дружбу, мог ходатайствовать о помещении Н.М. Субботиной в учреждения медико-социального обслуживания высокого уровня и особом отношении к ней (особенно принимая во внимание очевидные проблемы со здоровьем Н.М. Субботиной, ее многолетний труд)[†]. Об уважении к Н.М. Субботиной других выдающихся исследователей, обладавших значительным профессиональным и административным весом, свидетельствует присуждение ей пожизненной персональной пенсии в 1934 г. в размере 200 руб., с 1945 г. – 400 руб. в месяц (ходатайство было подписано академиками А.П. Карпинским, С.А. Чаплыгиным, В.Ф. Миткевичем, астрономами С.П. Глазенапом. А.А. Ивановым, А.А. Белопольским, К.Д. Покровским, Б.П. Герасимовичем и др.) (Валькова 2021: 404-406). В отношении Н.М. Субботиной, конечно, действовали и принципы особой корпоративной этики, основанной на принципах взаимовыручки и помощи коллег.

Ценным источником представляется выявленная О.А. Вальковой переписка последних лет жизни Н.М. Субботиной – времени ее проживания в Доме престарелых ученых в Ленинграде. ДПУ с 1922 функционировал в системе ЦеКУБУ / с 1931 г. – КСУ, а в 1934 г. в ходе реформы управления имуществом КСУ был передан в ведение Народного комиссариата социального обеспечения СССР. По замыслу учредителей, Дом должен был стать последним местом жительства и работы для одиноких научных работников, однако в силу разных причин объединил под своей крышей родственниц (вдов) выдающихся деятелей культуры, оставшихся после их смерти без экономического обеспечения (Долгова 2018). В этом отношении Н.М. Субботина в Доме оказалась на особом счету: О.А. Валькова приводит цитаты из ее писем с просьбой освободить ее от внесения выплат в кассу ДПУ за проживание (320 рублей из 400 пенсионных) в связи с тем, что в ДПУ исследовательница не просто находилась на государственном попечении, а продолжала научную работу (Валькова 2021: 540). Вопрос материального обеспечения и здесь оставался остро-насущным, в делопроизводственной документации ДПУ тех лет содержались просьбы о введении НКСО «карманных денег» для пансионеров: «ученые, которые живут в ДПУ за свои заслуги, не имеют денег на мелкие расходы и этим самым поставлены в затруднительное положение по оплате трамвая, вешалки в поликлинике, театре и пр.» (ГАРФ. Ф. А-413. Оп. 1. Д. 2393. Л. 98). Жесткая экономия преследовала Н.М. Субботину в те годы – от нехватки денег на покупку осеннего пальто и обуви (Валькова 2021: 563-564) до определения под «ограниченные средства» пункта астрономических наблюдений за солнечным затмением 1954 г. (выбор места менялся от удобных с точки зрения наблюдения Нальчика и Днепропетровска до более доступного в финансовом отношении Киева и, наконец, самого близкого к Ленинграду Пулково (Там же: 571-573). В этом отношении, конечно, бытовые контуры решительно ограничивали и корректировали возможности исследовательницы, однако не могли стать препятствием для научной работы. Представленная биография – важный в ценностном отношении текст, утверждающий силу и энергию человеческого духа, какими бы внешними – политическими, социально-экономическими, наконец, физическими - обстоятельствами он не оказывался скован.

В тексте книги рассыпаны многочисленные приметы времени, увязывающие факты отдельной научной биографии с сюжетами социальной истории научного сообщества первой половины XX в. Наряду с заключениями и наблюдениями науковедческого характера, в книге важное место занимает описание повседневности Н.М. Субботиной, она формирует и структурирует контуры ее профессиональной биографии. И в этом отношении значение предложенного читателю текста О.А. Вальковой выходит за пределы научной биографии выдающейся исследовательницы Н.М. Субботиной, скорее, ее можно назвать историей научных открытий в «человеческом измерении».


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК


Государственный архив Российской Федерации. Ф. А-413. Оп. 1. Д. 2393.

Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-4737. Оп. 1. Д. 315.

Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-4737. Оп. 1. Д. 85.

Валькова 2021 - Валькова О.А. Жизнь и удивительные приключения астронома Субботиной. М.: Новое литературное обозрение, 2021. 608 с.

Валькова 2006 - Валькова О.А. Ольга Александровна Федченко, 1845–1921 . М.: Наука, 2006. 314 с.

Валькова 2019 - Валькова О.А. Штурмуя цитадель науки. Женщины-ученые Российской империи. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 800 с.

Год работы 1922 - Год работы Центральной комиссии по улучшению быта ученых при Совете Народных Комиссаров (ЦеКУБУ). М.: [Б.и.], 1922. 22 с.

Долгова, Стрельцова 2019 - Долгова Е.А., Стрельцова Е.А. «Добро пожаловать в клуб»: положение женщин в советской науке 1920-х годов // Социологические исследования. 2019. № 2. С. 97-107. DOI: 10.31857/S013216250004014-8.

Долгова 2018 - Долгова Е.А. На одном крыльце сидели племянник Достоевского, внук Пушкина // Родина. 2018. № 6. С. 114-117.

Сабанеев 2004 - Сабанеев Л.Л. Воспоминания о России / предисл. Т. Масловской; коммент. С.В. Грохотова. М.: Классика-XXI, 2004. 266 с.


References

Val'kova O.A. Zhizn' i udivitel'nye priklyucheniya astronoma Subbotinoj. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2021. 608 p.

Val'kova O.A. Ol'ga Aleksandrovna Fedchenko, 1845–1921. Moscow: Nauka, 2006. 314 p.

Val'kova O.A. Shturmuya citadel' nauki. Zhenshchiny-uchenye Rossijskoj imperii. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2019. 800 p.

Dolgova E.A., Strel'tsova E.A. «Dobro pozhalovat' v klub»: polozhenie zhenshchin v sovetskoj nauke 1920-h godov, Sociologicheskie issledovaniya, 2019, no 2, pp. 97-107. DOI: 10.31857/S013216250004014-8.

Dolgova E.A. Na odnom kryl'ce sideli plemyannik Dostoevskogo, vnuk Pushkina, Rodina, 2018, no 6, pp. 114-117.

Sabaneev L.L. Vospominaniya o Rossii. Moscow: Klassika-XXI, 2004. 266 p.



Благодарности: рецензия подготовлена при поддержке гранта РНФ № 20-78-1009 «Советская наука как индустрия: кадры, инфраструктура, организационно-управленческие практики (1920-1970-е гг.)».

Acknowledgments: This review was prepared with the support of the Russian Science Foundation grant No. 20-78-10095.

[*] Обращение совпало с реформой ЦеКУБУ – в 1923 г. были упразднены ее местные отделения, в том числе Нижегородское, на попечении которого состояла в те годы Н.М. Субботина. [†] Хотя и его возможности были ограничены, так судя по тексту, обращение Н.М. Субботиной к нему с просьбой о ходатайстве перед Наркомпросом о сохранении частной астрономической обсерватории Субботиной в им. Собольки в форме научного музея/сооружения не имело успеха (Валькова 2021: 312-313). Обращалась к нему Н.М. Субботина и в связи с угрозой переноса могил родителей в ходе реконструкции кладбища Александро-Невской лавры (1936), ходатайство также осталось без последствий (Там же: 408-411).

45 просмотров